Книга Чайная под солнцем Тосканы, страница 20 – Дейзи Джеймс

Вилла словно сошла с открытки.

Однако, обернувшись, Тилли увидела сад. Вместо аккуратных тропинок, продуманных насаждений, розовых клумб или беседки, увитой виноградом и будто созданной для бокала чего-то алкогольного на закате, ее встретили разросшиеся кусты, засохшие растения и каменный стол, покрытый плющом.

Бардак.

Оливия и Энцо явно потратили много времени и сил, а возможно, и денег на реставрацию виллы; чтобы привести ее в такое состояние, потребовалось два года, но до сада, похоже, руки еще не дошли. Задумавшись, Тилли вспомнила, как сестра рассказывала о том, что они наняли садовника, который должен был присмотреть еще и за бассейном, пока они в отъезде. Может, он уволился, а замену так и не нашли.

Тилли уже собиралась затащить свой чемодан по гравийной дорожке в дом, как вдруг заметила калитку с облезшей краской. Она полагала, что та вела на задний двор, и решила разведать. Оставив багаж на пороге, Тилли подошла к калитке и открыла ее.

Она улыбнулась, увидев новенький бассейн. Вода сияла на солнце, как бриллианты, на террасе стояло несколько лежаков в зелено-белую полоску и такие же зонтики. Бирюзовая гладь манила Тилли, ей так хотелось скинуть с себя одежду и нырнуть в освежающие объятия бассейна прямо сейчас.

Терпение.

Тилли вернулась к входной двери и принялась искать цветочный горшок, под которым Оливия оставила ключ. Найдя его, она вошла внутрь и остановилась в коридоре, чтобы привыкнуть к темноте. Воздух был пропитан ароматом лака для полировки мебели и лилий, стоявших в стеклянной вазе на шикарном белом столике под огромным зеркалом в позолоченной раме. Пол тоже привлекал внимание: узор на плитке уводил взгляд от двери к кухне – сердцу любого дома, где жила Оливия.

Оглядев себя в зеркале, Тилли ужаснулась: с тех пор как она покинула Хитроу рано утром, волосы как будто удвоились в объеме. Она застонала: неужели Джесс при знакомстве увидела такой? А Маттео? Неудивительно, что он так веселился, глядя на нее, – волосы стояли так, будто она засунула пальцы в розетку.

Остановившись вдохнуть аромат лилии, Тилли заметила фотографии, стоявшие рядом с букетом. Она взяла одну в серебристой рамке с гравировкой и улыбнулась, узнав снимок, – точно такая же стояла у нее на прикроватном столике в Девоне, хоть и в менее изящной рамке.

Фотографию сделал их отец – отличный фотограф-любитель, предпочитавший снимать животных, – в саду их дома в Корнуолле, где они провели детство. Оливии тогда, пожалуй, было около восьми-девяти лет, а Тилли – пять или шесть. У обеих волосы на фото заплетены в косички, обе в одинаковых сарафанах, сшитых мамой. Сестры приобнимают друг друга за плечи и улыбаются. Видно, что они счастливы. В некоторых семьях дети ссорятся, кто-то, повзрослев, не общается со своими сестрами, но Тилли, сколько себя помнила, всегда чувствовала связь с Оливией, и даже если они выясняли отношения, то никогда не повышали голос друг на друга.

Тилли аккуратно поставила рамку обратно на столик, но заметила другую фотографию, и сердце пронзила острая боль. На ней мама и папа стояли у Ниагарского водопада – этой поездкой они отпраздновали серебряную свадьбу, всего за год до несчастного случая. Горе парализовало Тилли. Ей пришлось подождать, пока боль стихнет. Оправившись, она взяла фотографию и спрятала ее в ящик стола.