Книга Атлас. История Па Солта, страница 128 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Думаю, отсюда нам недалеко до Инвернесса, – сказал я. – Судя по тому, что я видел с борта, не более двух миль.

Менее чем через час мы достигли пределов крупного портового города, который называли центром Горной Шотландии. Я не знал, чего можно ожидать от этого места, но оно выглядело совершенно заброшенным. Я полагал, что отчасти это вызвано мобилизацией, вступившей в силу после того дня, когда Невилл Чемберлен объявил войну Германии. Меня передернуло при мысли о местных семьях, опустошенных этим решением. Должно быть, население сократилось практически вдвое.

Приближаясь к центру города, мы подошли к замку из рыжего песчаника, впечатляющего сооружения на берегу реки Несс. Я вспомнил, что в пьесе Шекспира именно здесь Макбет убил короля Дункана, и по моей спине пробежал холодок.

Когда мы вышли на булыжную мостовую, мои штаны уже просохли, чего нельзя было сказать о ботинках. Ноги превратились в ледышки, и мне очень хотелось попасть в тепло. К счастью, вскоре мы заметили потрепанную вывеску, раскачивавшуюся на сильном ветру. Она гласила:

«Гостиница Шип-Эйд, ночлег и еда».

— Что думаешь? – обратился я к Элле.

Она энергично кивнула.

— Давай зайдем туда.

Мы открыли дверь ветхого террасированного дома и вошли внутрь. Там было темно и тесно, лишь тусклая лампочка горела над столом в прихожей. Я осторожно звякнул колокольчиком, и из следующей комнаты появился пожилой джентльмен в очках.

— Слушаю вас?

— Добрый день, сэр. У вас найдется свободная комната для меня и моей жены?

Он окинул меня подозрительным взглядом.

— На какое время? – с тягучим акцентом спросил он.

— По меньшей мере, на несколько дней. Может быть, дольше.

Он приподнял бровь.

— Что у вас за дело в Инвернескайе?

— Прошу прощения, где?

Он закатил глаза.

— В Инвернессе. Что вам нужно в городе? Вы явно не отсюда.

— У вас хороший слух. Мы родом из Франции, приехали посетить больную бабушку.

— И где она живет? – осведомился он.

— В Манлохи, – моментально ответил я. Я заметил указатель на подходе к городу, и название мне понравилось. Хозяина, похоже, это удовлетворило.

— Комната на двоих. Вам нужно быть очень осторожными. Мистер Чемберлен, знаете ли, насторожил всех в здешних краях.

— И это правильно, сэр.

Нас проводили в сырую и обшарпанную комнату, под стать погоде снаружи. Матрас был жутко тонким, и когда я осмелился лечь, то пружины впились мне в спину. Правда, убогость компенсировалась низкой ценой, но и это пробило брешь в наших скудных сбережениях.

— Нужно кое-что обсудить, любимая, – сказал я, когда Элле улеглась рядом со мной. – Как мы только что узнали, для местного слуха у нас непривычный говор. Последнее, что нам нужно, – это привлекать к себе внимание. Не хватало еще, чтобы нас приняли за шпионов!

Она повернулась ко мне.

— Ты прав. Но что мы можем сделать?

— Ну, если мы здесь надолго, то первым делом надо как-то адаптировать наши имена. Если я Бо, то, наверное, смогу называть себя… – Я задумался, подбирая английский эквивалент. – Бобом!

Элле нахмурилась.

— Я не могу называть тебя Бобом и сохранять серьезное выражение лица. Как насчет Роберта?

Я обдумал ее предложение.

— Хорошо, пусть будет Роберт. А ты, наверное, будешь… Элеонорой? Как Элеонора Дэшвуд из «Чувства и чувствительности»^[16].