Книга Тайная красота, страница 208 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Дэвид сказал, что снимет квартиру и немедленно поселится. Он обошел проблему рекомендательных писем, заплатив сразу за полгода вперед. В мрачный период послевоенного экономического спада наличные деньги отодвигали любые правила.

Розе там понравилось. Она, несказанно довольная, порхала по квартире.

Позже они отправились на поиски продуктов на ужин. Поскольку в Лондоне еще действовала карточная система, Дэвиду и Розе пришлось разориться на приличную сумму. Владельцы магазинов тайком доставали из-под прилавка товары.

Но оно того стоило: потом они попробовали замечательное блюдо Розы – куриные котлеты и «копытца», вкусное картофельное блюдо, которое готовила их мама. Они запили его вином, которое сразу ударило им в голову.

— Выпьем за Куперов! Кстати, я тут подумал. Возможно, стоит чуть изменить твое имя. Дэвид не выделяется, но Роза звучит необычно. Не стать ли тебе Роуз Купер?

Роза на мгновение задумалась, потом подняла бокал.

— Мне нравится! Это так… по-английски!

В той квартире Дэвид и Роуз счастливо прожили вместе почти два года. «Людвига» продали за две с половиной тысячи фунтов, и денег им хватало. Дэвид давно не был так счастлив. В Лондоне они никого не знали, у них не было друзей, но Дэвид, казалось, этого не замечал. У него была Роуз – наперсница, сестра, талантливая личность. Они проводили вместе целые дни, открывая для себя Лондон и наслаждаясь этим, радуясь безопасности своей крохотной квартирки. После страха, боли и неопределенности убежище их дома и поддержка друг друга защищали их незыблемой скалой.

Дэвид лежал на диване и наблюдал, как Роуз стоит за мольбертом, который он ей купил, и рисует его и все, что попадется на глаза. Постепенно ее рисунки начали меняться от простых изображений реальных предметов. Иногда она бросала кисть и разочарованно сжималась в комок на кровати.

— Ой, Дэвид, у меня появилась мысль, а я не могу ее выразить.

Дэвид водил сестру по галереям и выставкам. Они посетили Национальную галерею и Тейт, бродили по Корк-стрит, чтобы изучить серию графических работ Жоржа Руо в галерее Редферн. Но больше всего Роуз поразила выставка работ Грэма Сазерленда из Ганноверской галереи.

— В ней столько жестокости. – Роуз повернулась к Дэвиду. – Мне хочется пойти домой и рисовать.

Позже на той неделе Дэвид изучал рисунок, который Роуз только закончила. Глядя на него, он содрогнулся. В нем было нечто темное и блеклое: перекошенные лица и глаза смотрели на него из-за решетки под странными углами.

— Роуз, как ты это назвала?

— «Треблинка», – легко ответила она.

Дэвид понял: сестре пора двигаться дальше, ее талант нужно развивать.

Его пугала одна только мысль о том, что Роуз познакомится с другими людьми, уйдет, поступит в художественную школу, и он часами будет сидеть один.

Однако вскоре ему придется в любом случае искать работу, особенно если он хочет платить за учебу Роуз.

В тот вечер за ужином они это обсуждали.

— Ой, Дэвид, ты правда думаешь, что меня примут в Королевский колледж искусств?

— Я уверен, что примут, когда увидят твои работы.

На следующий день Дэвид вызвал такси и сложил четыре полотна Роуз на заднем сиденье.

— Эксибишн-роуд, пожалуйста.

Такси подкатило к главному входу в Королевский колледж искусств, и Дэвид втащил картины внутрь.