Книга Лишние килограммы. Все ради тебя, страница 49 – Рин Скай

— А как же картина? Вот эта, «Мир Кристины»? — спрашиваю я, кивая на репродукцию.

— При чем здесь эта картина?

— Ну как же? — Я подхожу ближе, пытаясь подобрать правильные слова. — Кристина парализована, но все равно ползет к дому. Она преодолевает боль, расстояние, собственную беспомощность. Она страдает, но не сдается. Вы ведь тоже страдаете, просто не позволяете никому вам помочь.

Каролина несколько секунд молчит. Я жду, что мои слова тронут ее, что в холодных глазах наконец мелькнет та тщательно скрываемая боль, которую я столько раз пытался в ней разглядеть. Но вместо этого она слегка приподнимает брови.

— С чего вы взяли, что Кристина страдает?

— Но она же не может ходить.

— И что?

— Как это «что»? Она ползет одна через поле. Посмотрите, как далеко находится дом.

— Я вижу, — спокойно отвечает Каролина. — Но где именно художник показал ее муки? Вы видите лицо Кристины?

Я снова смотрю на картину. Лица женщины не видно.

— Нет, но поза, напряжение…

— Это ваше толкование, Григорий. Вы сами придумали, что она чувствует. Возможно, Кристина несчастна. А возможно, она просто возвращается домой. Может быть, она привыкла так передвигаться и не считает себя жертвой. Мы этого не знаем.

— Но…

— Вы опять додумываете за другого человека, — перебивает она. — Приписываете ему чувства, о которых он вам не говорил. Именно это вы постоянно делаете со мной.

Ее слова застают меня врасплох. Я открываю рот, но не сразу нахожу, что ответить.

— Значит, вы не страдаете?

— Нет.

Она произносит это так просто и уверенно, что мне кажется, будто я задал какой-то совершенно нелепый вопрос.

— Совсем? — переспрашиваю я.

— С чего ты вообще взял, что я должна страдать? — Каролина смотрит на меня с искренним недоумением. — У меня прекрасная семья, четверо детей, скоро будут внуки. У меня бизнес, любимая работа, друзья. Я полностью реализована как женщина и довольна своей жизнью. Ну с чего мне страдать, Григорий?

— Я думал, после смерти мужа…

— Мне было тяжело, — говорит она уже мягче. — Очень тяжело. Но горе не означает, что человек навсегда перестает жить. Прошло много лет. Я помню мужа, люблю своих детей, радуюсь тому, что у меня есть. Одно другому не мешает.

— А ваше одиночество?

— Какое одиночество?

— Ну… вы одна.

— У меня большая семья. Я никогда не бываю одна.

— Я имел в виду мужчину рядом.

— Отсутствие мужчины не превращает женщину в несчастное существо, которое нужно срочно спасать, — сухо замечает Каролина. — И уж точно не делает ее парализованной Кристиной, ползущей по бесконечному полю.

Я ошеломлен ее словами. Несколько мгновений просто стою и смотрю на нее, не зная, что сказать. Весь флер загадочности и таинственности, которым я сам окружил Каролину, вдруг осыпается. Передо мной больше нет одинокой королевы, заточенной в ледяном замке. Я вижу обычную женщину. Очень красивую, холодную, успешную и живую. Женщину со своими достоинствами, недостатками, желаниями и привычками.

И самое страшное заключается в том, что она никогда не просила меня ее спасать.

— Григорий, если вы собрались увеличивать свой рост ради меня, то не стоит, — говорит Каролина. — Дело вообще не в росте.

— Мне то же самое врач сказал.

— Грамотный врач. И я с ним полностью согласна. Вы действительно сделали все, что было в ваших силах.