Книга Лишние килограммы. Все ради тебя, страница 31 – Рин Скай

— У тебя минус шесть! Там, наверное, полглаза придется срезать!

— Ничего мне не будут срезать.

Я вспоминаю объяснения врача и добавляю:

— Лазер изменит форму роговицы.

— Тем более! А если ослепнешь?

— Не ослепну.

— Врач это гарантировал?

— Он сказал, что гарантий на сто процентов не бывает.

— Вот видишь!

— Мама, осложнения бывают после любой операции.

— Это она все⁈ Твоя начальница снова придумала тебе новые изуверства⁈ Теперь она не хочет в своей приемной видеть мужчину в очках⁈

— Нет, конечно, мама! Ей все равно, ношу ли я очки, или нет.

— Тем более, сынок. Ты и так прекрасно выглядишь в очках. Тебе они очень идут.

— Они уменьшают мои глаза.

— Ничего они не уменьшают.

— Мама, у меня минус шесть. Конечно, уменьшают.

— Я никогда не замечала.

Конечно, ведь она моя мать. Она не замечает даже очевидного, если это очевидное относится ко мне.

Спорить бесполезно. Я просто сообщаю дату и прошу поехать со мной.

Утром перед операцией я просыпаюсь раньше будильника. Есть не хочется, но заставляю себя проглотить пару бутербродов и выпить чай. Несколько раз проверяю документы, результаты анализов и рекомендации врача.

В клинике мне снова проверяют зрение. Врач сравнивает показатели с предыдущими, осматривает глаза и спрашивает:

— Самочувствие нормальное?

— Пока да.

— Не болели в последние дни?

— Нет.

— Волнуетесь?

— Нет.

Мама, сидящая рядом, возмущенно фыркает.

— Он с утра три раза в туалет сходил.

— Мама!

— А что такого? Врач должен знать правду.

Перед операцией мне еще раз объясняют, что будет происходить. Нужно лежать спокойно, смотреть на светящуюся точку и выполнять команды хирурга. Морганию помешает специальный векорасширитель.

От слова «векорасширитель» мне становится дурно.

— А если я отведу глаз? — спрашиваю я.

— Система отслеживает движения глаза. Если вы слишком сильно сместите взгляд, воздействие остановится.

— А если я чихну?

— Постарайтесь не чихать.

Мне дают одноразовую одежду и шапочку. Я переодеваюсь и снимаю очки.

Операционная сразу исчезает.

Я вижу только большие белые пятна от ламп и темный силуэт медсестры.

— Держитесь за мою руку, — говорит она.

Обычно я не люблю, когда меня водят как слепого, но сейчас спорить глупо. С минусом шесть я даже не могу понять, где заканчивается проход и начинается операционный стол.

Я ложусь. Сердце колотится так сильно, мне снова становится дурно.

Но я уже знаю, зачем я здесь. Все ради нее. Ради Каролины.

— Григорий, смотрите прямо на зеленую точку, — говорит хирург. — Не двигайте головой.

— Я ее вижу.

— Хорошо.

Мне так страшно, что в кабинете у стоматолога были еще цветочки. У косметолога и подавно.

Веки фиксируют. Это неприятно, но не больно. Я пытаюсь моргнуть и не могу. От этого становится страшнее, чем от самого лазера.

— Боли быть не должно, — говорит хирург. — Может появиться чувство давления. Если что-то беспокоит, скажите.

Я дышать не могу, не то что говорить. Я смотрю на зеленое пятно.

Оно расплывается, исчезает и снова появляется.

Это все ради нее. Ради Каролины.

На несколько секунд зрение темнеет. Я чувствую давление и слышу ровный голос врача:

— Все идет хорошо. Не двигайтесь. Осталось совсем немного.

Потом включается лазер. Раздаются быстрые щелчки, появляется странный запах. Я мгновенно думаю, что это горит мой глаз.