Книга В 62 я влюбилась в турка! И это только начало…, страница 35 – Анталия Лейн

— Мурат хороший человек.

Я ждала продолжения.

— И всё?

— А что ещё тебе нужно?

Вот тут я поняла, что недооценила соседку. Она могла сообщить самое обычное сведение так, что ты начинала подозревать за ним международный заговор.

— Хатидже, вы меня интригуете.

— Я? Ничего! Это ты меня интригуешь. Раньше ты приходила домой одна, а теперь улыбаешься.

Я мгновенно перестала улыбаться.

— Я всегда улыбаюсь.

— Нет, — уверенно ответила Хатидже. — Раньше ты улыбалась телефону. Теперь — по дороге к лифту.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла подходящих слов.

Вот ведь наблюдательность!

Я вела блог, снимала видео, разговаривала с подписчиками, иногда получала сотни комментариев. Но никто из них не заметил, что я улыбаюсь ещё до того, как достаю телефон.

А Хатидже заметила.

— Вы слишком много наблюдаете за соседями, — сказала я.

— А ты слишком много думаешь о Мурате.

Я решила, что разговор пора заканчивать.

— Спокойной ночи, Хатидже.

— Спокойной ночи, Элена. И не торопись!

Я остановилась.

— С чем?

— Ни с чем. Просто не торопись.

Она улыбнулась и закрыла дверь.

Я осталась стоять в коридоре.

Что это сейчас было? Соседская мудрость? Женская интуиция? Или Хатидже действительно знала что-то, чего не знала я?

Дома я поставила сумку на стол, сняла обувь и первым делом проверила телефон.

От Мурата сообщений не было.

Я сказала себе, что это совершенно нормально. Люди не обязаны писать друг другу каждые пять минут. У каждого есть дела, работа, семья и прочие обстоятельства.

Я прекрасно это понимала.

Поэтому проверила телефон ещё раз.

Потом решила приготовить чай.

Потом снова посмотрела на экран.

Если бы за каждую проверку телефона мне платили по лире, к концу вечера я могла бы позволить себе небольшой отпуск. Правда, отдыхала бы я там с телефоном в руке.

Наконец пришло сообщение.

«Элена, я рад, что мы сегодня провели время вместе».

Я улыбнулась.

«Я тоже. Спасибо за прекрасный день».

Мурат ответил:

«Я хочу, чтобы вы знали: мне важно быть с вами откровенным. Завтра мы поговорим о моей семье».

Вот опять!

Я перечитала сообщение. Он не написал ничего страшного, но слово «откровенным» действовало на моё воображение как кнопка запуска тревожной сирены.

Я набрала:

«Хорошо. Я готова вас выслушать».

И тут же добавила:

«Bakalım».

Потом удалила последнее слово. Не потому, что разлюбила его. Просто решила, что не стоит превращать серьёзный разговор в соревнование по турецким выражениям.

Но через секунду я всё-таки отправила:

«Bakalım 😊»

Пусть знает, что я не собираюсь впадать в панику раньше времени.

Хотя паника уже стояла у двери и настойчиво звонила.

На следующий день я встретила Хатидже у лифта.

Она посмотрела на меня, потом на телефон в моей руке и сразу спросила:

— Он написал?

Я медленно убрала телефон в сумку.

— Кто?

Хатидже закатила глаза.

— Элена, ну не надо! Я же не вчера родилась.

— А я не знала, что вы ещё и телефон мой проверяете.

— Я не проверяю. Я вижу.

— Что именно вы видите?

— Что ты сегодня с утра уже три раза выходила на лестницу.

Я удивилась.

— Я выходила два раза.

— Три. Один раз ты открыла дверь и сразу закрыла.

Я посмотрела на неё с уважением.

Передо мной стояла не просто соседка. Передо мной стояла целая система видеонаблюдения с турецким характером и человеческим лицом.