Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 77 – Ева Найт

— Хорошо, — отвечаю я Виктору. — Один разговор. Место я выберу сама.

Он благодарит. Я кладу телефон и ещё немного стою в коридоре, прежде чем вернуться к своим. Андрей спрашивает, кто звонил. Говорю, что Виктор хочет извиниться и я согласилась встретиться. Он кивает, но я вижу, как трудно далось это движение.

— Если захочешь рассказать потом, я послушаю, — произносит он.

Касаюсь его руки. Мне важно, что он не требует отчёта и не предлагает ехать вместо меня. Этот разговор принадлежит двадцати двум годам, которые я прожила с другим мужчиной.

Встречаемся через несколько дней в небольшом кафе. Я специально выбираю место, где у нас нет воспоминаний. Виктор ждёт возле окна. Встаёт, когда подхожу, отодвигает стул. Раньше делал это автоматически, продолжая говорить по телефону. Сейчас телефон убран.

Он похудел. Рубашка свободнее у ворота, на висках больше седины, чем я замечала до развода. Мне не хочется радоваться тому, как плохо он выглядит. Когда-то я знала его лицо лучше своего.

Сажусь, снимаю пальто. В кафе пахнет кофе и поджаренным хлебом. Официантка приносит меню; я заказываю чай. Виктор тоже берёт чай, хотя раньше всегда пил кофе. Не спрашиваю почему.

— Спасибо, что пришла, — говорит он. — Я не буду долго.

— Говори, Витя.

Он вздрагивает от привычного имени. Я сама не собиралась его произносить. Наверное, ещё не научилась обращаться к человеку, которого любила столько лет, как к участнику сделки.

— Помнишь, как мы первый зал смотрели? — спрашивает он. — Там пахло сыростью. Ты всё равно стояла и говорила, что здесь будет хорошо. Я считал, мы с ума сошли.

— Ты потом первым принёс ведро, — напоминаю я. — И сказал, что раз решили, надо мыть.

Виктор улыбается. От этой улыбки мне больно: я помню его тогда. Молодого, уставшего, довольного, что мы что-то делаем вдвоём. Он не был всё время чудовищем. Я не прожила с чудовищем двадцать два года.

Мы вспоминаем первые месяцы. Как вместе выбирали поставщиков, ругались из-за расходов, радовались гостям, которые возвращались. Как он приезжал домой после смены и пытался ходить тихо, чтобы не разбудить Полину. Всё равно будил, потом носил её по комнате и делал вид, что так и задумано.

Я невольно смеюсь. Он смотрит на меня почти с надеждой. Мне приходится остановиться первой.

— Я помню хорошее, — говорю я. — Всё помню. Зачем ты сейчас об этом?

Виктор опускает глаза.

— Потому что это было. И я это потерял. Не хочу говорить, будто мы всегда жили плохо и я просто захотел другой жизни.

Я беру чашку, ставлю обратно. Чай слишком горячий. Слушать его признание тоже трудно. Если бы он сказал, что никогда меня не любил, можно было бы злиться проще. Но мы были счастливы, а он всё равно сделал то, что сделал.

— Когда перестал? — спрашиваю я. — Видеть, что у тебя есть?

Он долго молчит. За соседним столом переговариваются о работе, за стойкой звенят чашки. Я не помогаю ему с ответом.

— Постепенно, — говорит Виктор. — Ты всё делала. Дома, в ресторанах, с Полиной. Я привык. Даже когда ты возражала, знал, что потом всё равно решишь проблему. Начал считать это само собой разумеющимся.

От его слов во мне снова поднимается злость.

— А когда я уставала, ты говорил, что я слишком много переживаю, — напоминаю я. — И сама усложняю.