Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 39 – Ева Найт

— Вот, смотрите. В то утро я была в аэропорту. Днём встречалась с поставщиком. А на акте указано, будто в офисе «Вереска» принимала работы. — Я кладу распечатки рядом. — Виктор прекрасно знал, где я находилась. Он сам просил меня ехать вместо него.

Адвокат внимательно читает даты.

— Это важное обстоятельство, но нам всё равно понадобится изучить оригиналы актов, порядок согласования и сами изображения подписей. Командировка подтверждает, где вы были, однако ещё не устанавливает, каким способом подпись появилась на бумаге. Не будем делать вывод за эксперта.

От его осторожности хочется вспылить. Я двадцать лет подписывала документы на работе. Знаю, когда ставила подпись, а когда нет. Но рядом Полина: ей сейчас особенно важно видеть, как различаются уверенность и доказательства.

— Хорошо, — выговариваю я. — Сделаем так, чтобы потом никто не смог объявить проверку предвзятой. Я передам всё, что сохранилось в нашей операционной системе.

Бухгалтер разворачивает ноутбук к дочери. Там перечень операций «Сферы Проект» на пять миллионов четыреста тысяч рублей. Полина подтверждает общий оборот и показывает проекты трёх залов, фотографии монтажа, переписку с мебельщиками. Говорит быстро, иногда сбивается. На словах «утверждала часть актов» краснеет и отводит глаза.

— Я подписывала, потому что Фомин присылал отчёт, а папа говорил, что всё проверено, — объясняет она. — Да, я видела весь бюджет. Не нужно думать, что мне эти миллионы появились из воздуха. Но по нескольким подрядчикам я теперь не могу найти подтверждения работ. Я даже не знакома с их представителями.

— Это и будем выяснять, — отвечает юрист. — В том числе кто получил платежи, что именно должно было быть сделано, какие согласования шли через Фомина. Вы не обязаны брать на себя его решения. Но и собственные подписи нельзя скрывать.

Полина смотрит на меня почти вызывающе.

— Я ничего не собираюсь прятать. Просто… вы говорите так, словно у меня уже нет студии. Как мне теперь договариваться с клиентами? Я вчера им руку пожимала, показывала проект. Они же узнают про заявление.

— Пока нет никаких оснований сообщать посторонним подробности, которые ещё проверяют, — отвечаю я. — Но если тебя спросят, не обещай того, чего мы не знаем. Работай с реальными проектами и будь готова подтвердить их.

Она сердится на меня за этот ответ. В лифте после консультации отходит к другой стене, бросает, что мама даже сейчас думает о деловой репутации больше, чем о ней. Я сначала хочу возразить. Потом понимаю, что дочь вчера потеряла возможность верить отцу, а сегодня услышала, что и её ошибки никуда не исчезнут.

— Я думаю о тебе, — говорю я, когда мы выходим на улицу. — И поэтому не буду обещать, будто один разговор с адвокатом исправит всё. Я слишком тебя люблю, чтобы сейчас врать.

Полина идёт к машине молча. Через несколько минут вдруг берёт мою руку. Мы так и доезжаем до моего рабочего офиса, где ей нужно забрать часть фотографий проектов из архива. Я оставляю её на час в переговорной с ноутбуком, а сама иду к управляющим.

Я ещё держу письмо об отмене банкета, когда в кабинет заглядывает управляющая пятого ресторана. Она пришла с обычными заявками и останавливается, увидев моё лицо.