Книга Измена. Мой бывший - твой худший кошмар, страница 35 – Ева Найт

Виктор появляется за двадцать минут до начала. Он в тёмно-синем костюме, который выбирала Полина. Рядом — Кира в светлом платье и с безупречной укладкой. Увидев её, я сначала даже теряю дар речи. Дочь никого из них не приглашала вдвоём.

— Ира, привет. — Виктор говорит так, словно вчера мы мирно обсуждали праздничный ужин. — Хорошо получилось, правда? Полинка молодец.

Кира протягивает дочери небольшой букет. Полина берёт его только потому, что рядом гости. Улыбка у неё исчезает.

— Пап, я тебя приглашала. Киру — нет.

— Ну что ты, солнышко! — Виктор обнимает её, не дав отступить. — Она хотела поддержать тебя. У нас же у всех сейчас непростой период. Не будем портить вечер. Смотри, сколько людей пришло!

От его ласкового «солнышко» меня накрывает одновременно тоской и злостью. Таким он был много лет. Именно за такого Виктора я вышла замуж. Как же удобно ему теперь возвращать прежний голос, когда нужно, чтобы дочь уступила.

— Если ты пришёл ради Полины, оставь её работать, — вмешиваюсь я. — Она скоро выходит с презентацией.

— Ира, я и не собирался мешать. — Он произносит это достаточно громко для стоящего рядом преподавателя. — С тобой тоже приятно увидеться. Ты хорошо выглядишь.

Кира стоит рядом, стиснув ручку своей маленькой сумки. Я вижу, как неприятен ей наш разговор. Впрочем, уходить она не собирается. Полина забирает букет у своей однокурсницы и идёт к гостям. Виктор смотрит ей вслед с настоящей гордостью.

— Она у нас талантливая, — говорит он. — Я договорюсь с одним знакомым девелопером, чтобы посмотрел её работы. Нельзя терять такой шанс.

— Только сначала спроси у неё, нужен ли ей этот знакомый, — отвечаю я. — Сегодня она сама приглашала заказчиков.

Он недовольно морщится, но тут же улыбается подошедшей женщине, которую действительно знает по прежним проектам. Представляет Полину как свою дочь и рассказывает о её успехах. Всё звучит так тепло, что я на секунду позволяю себе надеяться: может, ради неё он сумеет сегодня обойтись без жестокости.

За несколько минут до выступления Полина подходит ко мне. Под глазами у неё тени от усталости, но глаза блестят. Она шепчет, что отец просит поговорить в переговорной по соседству. «Пять минут, мам. Потом вернусь». Я пытаюсь остановить её, но она уже направляется к Виктору. Пока они уходят за стеклянную дверь, я остаюсь возле стенда и вижу, как один из заказчиков фотографирует её чертежи.

Пять минут проходят. Потом ещё три. На экране уже запустили заставку презентации, ведущая ищет Полину. Я собираюсь идти за ними, когда дочь выходит из переговорной. Лицо белое, губы искусаны.

— Мам, зайди, пожалуйста, — просит она. — Я не могу с ним одна.

Мы проходим по короткому коридору. За стеклянной дверью маленькая комната с овальным столом и шумным кондиционером. На столе лежит папка Виктора. Он сидит во главе, рядом свободный стул, который только что занимала дочь. При моём появлении муж вскакивает.

— Я просил поговорить с Полиной без твоего вмешательства! — возмущается он. — Ира, ну хоть здесь не устраивай сцен!

— Ты сам выбрал для этого её праздник, — отвечаю я. — Что ты требуешь подписать?

— Ничего нового. То объяснение, которое Фомин подготовил ещё раньше. Если бы вы не бегали по посторонним адвокатам, мы бы давно всё закрыли.