Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 43 – Ева Найт

Кирилл впервые одёргивает его сам:

— Не надо. Решения принимал я.

Антон замолкает. Привычный союз трещит у него на лице: старший брат всегда принимал помощь, оправдание и готовый выход. Сегодня ни одного не берёт.

— Хорошо, — выговаривает Антон. — Ты. Но я принёс тебе настоящий результат. Лаборатория не ошиблась. Я ошибся с предметом.

— Почему ты звонил туда до сообщения Олега? — спрашиваю я.

Он смотрит на распечатку звонков и не пытается отрицать.

— Мне Олег позвонил раньше, чем Кириллу, — Антон наконец снимает пальто и бросает его на свободный стул. — Мялся, просил свести нас так, чтобы не получить по лицу. Я услышал даты и стал искать, где делают срочный тест.

— Откуда у бывшего Алины твой номер? — Кирилл впервые задаёт вопрос брату сам.

Антон ковыряет ногтем заусенец на чехле телефона.

— Пересекались где-то. На презентации или на форуме. Я давал ему визитку.

— Где именно? — Максим открывает календарь. — Название помнишь?

— Да какая теперь разница, где? — огрызается дядя. — У меня по три мероприятия в неделю. Он позвонил, сказал, что когда-то был с Алиной, и что ты можешь оказаться его сыном. Я должен был повесить трубку?

— Мог хотя бы не красть мою бутылку.

Антон вскакивает, ударяясь бедром о край стола.

— Я уже сказал, что облажался!

Антон бьёт ладонью по столу. Кирилл не успокаивает его, и от этого брат злится ещё сильнее. Я придвигаю к себе телефон Антона.

— Покажи, когда Олег впервые написал или позвонил.

Он хватает аппарат раньше меня, листает журнал, возвращается назад, опять открывает мессенджер. Пальцы начинают путаться.

— Чат удалён. После разговора Кирилла он был не нужен.

Максим резко хохочет. Помощница за стеклом поднимает голову.

— Конечно. Тебе ничего не нужно хранить, кроме чужого ДНК.

— Хватит! — Антон рявкает и тут же оглядывается на брата. — Я пришёл объяснить ошибку, а не позволять мальчишке делать из меня преступника.

Кирилл медленно поднимается. Между братьями остаётся край стола, но Антон всё равно пятится.

— Этот мальчишка оказался единственным, кто увидел, что твой тест не доказывает принадлежность образца. Не повышай на него голос.

Я никогда не слышала, чтобы Кирилл говорил с младшим братом так. Антон тоже. Несколько секунд он открывает и закрывает рот, потом садится обратно.

— Я хотел помочь тебе, — произносит он тише. — И только всё ухудшил. Если вам нужно, я напишу признание, оплачу повторные исследования, извинюсь перед Максимом публично. Что ещё я могу сделать?

Слишком правильный вопрос. В нём уже лежат границы вины: ошибся с бутылкой, вторгся в частную жизнь, заплатит и извинится. Ни слова о человеке, чей профиль оказался под буквой Б.

— Назвать второго мужчину, — отвечаю я. — Было бы неплохо начать с этого.

— Я не знаю, кто пил из той бутылки. Могу поднять список сотрудников, которые были на совещании.

Кирилл берёт распечатку со стола. Я вижу, как сильно он хочет принять эту версию. Она позволяет оставить брату глупость, но отнять злой умысел. Позволяет сохранить хотя бы одного близкого человека после того, как он сам потерял семью.

— Список пришли сегодня, — говорит Кирилл. — И телефон отдай специалистам. Удалённую переписку попробуют восстановить.

Антон вскидывается.

— Ты собираешься копаться в моём личном телефоне?