Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 39 – Ева Найт

— Если бы не ты, Антон нашёл бы другой способ спасти свою версию брата. А Кирилл всё равно остался бы человеком, который первым выбрасывает то, что боится потерять.

Максим наконец защёлкивает ремень и остаётся держать пряжку.

— Ты его ещё любишь?

Я не успеваю спрятаться за раздражением. Сын задаёт вопрос без жалости и без надежды нас помирить.

— Да, — отвечаю я. — Поэтому мне так больно. Но любовь не делает рядом с человеком безопасно.

Максим пристёгивается. Кирилл подходит ещё на шаг, и сын отворачивается к окну.

— Домой? — спрашиваю я.

— В студию. Макет сохнет, его надо проверить.

Мы уезжаем. В зеркале Кирилл уменьшается, но не машет и не пытается остановить машину.

Письмо из отдела кадров приходит Максиму через час. В нём официально подтверждают восстановление пропуска, доступов, стажировки и будущей ротации. Руководитель добавляет от себя две строки: ждёт его в любой удобный день, недоразумение исчерпано.

Максим читает письмо за своим рабочим столом. На экране рядом открыт проект, на подоконнике остывает новый кофе. Я стою за перегородкой с образцами тканей и вижу, как он несколько раз начинает ответ.

— Не спеши, — говорю я. — Ничего не случится, если подумаешь до завтра.

— Уже случилось. — Он поворачивает ноутбук ко мне. — Они называют это недоразумением. Красный турникет при всём офисе, чужая бутылка и отец, который вычеркнул меня из будущего фирмы, — недоразумение.

— Дай прочитать до отправки, — прошу я. — Вдруг ты там уже послал весь совет директоров по известному адресу.

— Пока только отдел кадров, — бурчит Максим, но подвигает ноутбук.

В первой версии письма он три раза пишет «в связи со сложившимися обстоятельствами» и ни разу не называет их. Я зачёркиваю канцелярит пальцем на экране.

— Так ты сам звучишь как их «недоразумение».

Максим зло нажимает на клавишу удаления.

— А написать, что владелец компании отключил меня, потому что перестал считать сыном?

— Напиши, что прекращаешь стажировку по собственной инициативе, — советую я. — Остальное они и без тебя обсуждают возле кофемашины.

Он фыркает, стирает половину письма и набирает заново. Я смотрю на знакомый логотип в подписи. Ещё недавно представляла, как Максим после университета получит свою первую должность в бюро, а Кирилл будет делать вид, что спрашивает с него строже, чем с остальных. От этой картинки до сих пор больно отказываться. Но она принадлежала мне, а работать в компании пришлось бы сыну.

— Вот. — Максим оставляет три предложения: права восстановлены, стажировку просит закрыть, от ротации отказывается. — Нормально?

— Безупречно вежливо. Даже обидно.

— Зато в суде не покажут как угрозу, — отвечает он и нажимает «Отправить» раньше, чем успевает передумать.

Через несколько секунд телефон звонит. На экране — Кирилл. Максим морщится, сбрасывает вызов и запихивает аппарат под лист пенокартона.

Звонок повторяется, а затем приходит сообщение. Максим не хочет открывать, и уведомление несколько минут висит поверх чертежа. Наконец он всё-таки проводит пальцем по экрану. Кирилл пишет, что получил копию отказа, что не станет отменять его через руководство и не будет приезжать без приглашения. Последняя строка короче остальных: «Но место для тебя вернул. Оно твоё, даже если ты им не воспользуешься».