Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 48 – Саяна Горская

— «По­це­луи, ин­тим­ные при­кос­но­ве­ния, сов­мест­ные но­чёв­ки и сек­су­аль­ные от­но­ше­ния ча­стью со­гла­ше­ния не яв­ля­ют­ся». Гос­по­ди, Кра­са­ви­на, ты да­же секс су­ме­ла сфор­му­ли­ро­вать так, буд­то речь идёт о по­став­ке бе­то­на.

— Глав­ное, что­бы смысл был по­ня­тен.

— Смысл по­ня­тен. Вот толь­ко жизнь по­сле под­пи­са­ния та­ко­го до­ку­мен­та те­ря­ет вся­кую при­вле­ка­тель­ность.

Он ещё раз про­бе­га­ет­ся гла­за­ми по тек­сту, за­тем ак­ку­рат­но скла­ды­ва­ет лист по­по­лам.

Мед­лен­но раз­ры­ва­ет.

— Ты обал­дел? — Под­ска­ки­ваю на но­ги.

Бе­лые об­рыв­ки бу­ма­ги опа­да­ют на стол.

— Ску­ка смерт­ная, Кра­са­ви­на. Я та­кое под­пи­сы­вать не бу­ду.

— То­гда сдел­ки не бу­дет.

— По­че­му сра­зу не бу­дет? Сдел­ка бу­дет. Про­сто этот до­го­вор ме­ня не устра­и­ва­ет.

— Это мои усло­вия.

— Не тро­гать, не от­кры­вать, не при­бли­жать­ся, под­дер­жи­вать ста­биль­ную тем­пе­ра­ту­ру. Это не до­го­вор, а ин­струк­ция по экс­плу­а­та­ции хо­ло­диль­ни­ка.

— Я обо­зна­чи­ла гра­ни­цы и ро­ли.

— Про­тив гра­ниц я ни­че­го не имею, но ты пы­та­ешь­ся за­ра­нее за­пре­тить всё, что мо­жет те­бе по­нра­вить­ся, — Иван вста­ёт.

Не­то­роп­ли­во идёт ко мне и оста­нав­ли­ва­ет­ся на­столь­ко близ­ко, что при­хо­дит­ся под­нять под­бо­ро­док, что­бы смот­реть ему в ли­цо.

— Зна­ешь, Кра­са­ви­на, ме­ня с са­мо­го утра му­ча­ет один во­прос, — он ка­са­ет­ся паль­ца­ми мо­е­го под­бо­род­ка. В гла­зах по­яв­ля­ет­ся зна­ко­мый блеск. — Дей­стви­тель­но ли ко­фе на тво­их гу­бах был та­ким вкус­ным, как я се­бе пред­ста­вил.

Ды­ха­ние пе­ре­хва­ты­ва­ет.

В па­мя­ти всплы­ва­ет утро, го­лос в те­ле­фоне, пу­стая кух­ня. Во­об­ра­жа­е­мые ру­ки на мо­ей та­лии. По­це­луй, ко­то­ро­го не бы­ло, но ко­то­рый по­че­му-то так от­чёт­ли­во от­пе­ча­тал­ся на гу­бах.

— Ца­рен­ко, да­же не ду­май…

— Позд­но, с се­ми утра я ду­маю толь­ко об этом.

Пре­жде чем я успе­ваю при­ду­мать что-ни­будь до­ста­точ­но убий­ствен­ное, Иван рез­ко по­да­ёт­ся впе­рёд. По­це­луй вы­хо­дит на­столь­ко неожи­дан­ным, что я за­ми­раю, ши­ро­ко рас­пах­нув гла­за.

Его гу­бы тёп­лые и, ни­ка­ких со­мне­ний, на­сто­я­щие.

Меж­ду на­ми боль­ше нет без­опас­но­го рас­сто­я­ния в несколь­ко ки­ло­мет­ров.

Иван здесь, со­всем вплот­ную. Его ла­донь ло­жит­ся мне на та­лию, вто­рая лег­ко ка­са­ет­ся за­тыл­ка. Оце­пе­не­ние от­пус­ка­ет, но вме­сто то­го, что­бы от­толк­нуть Ца­рен­ко от се­бя, я сжи­маю паль­цы на его ру­баш­ке.

По­це­луй тут же ме­ня­ет­ся.

Не ста­но­вит­ся гру­бее, но ис­че­за­ет эта пер­вая осто­рож­ность, ко­рот­кая про­вер­ка гра­ниц. Он при­тя­ги­ва­ет ме­ня бли­же, и я ока­зы­ва­юсь при­жа­та к нему всем те­лом.

Под мо­и­ми ла­до­ня­ми твёр­дая муж­ская грудь, об­жи­га­ю­щая теп­лом ко­жи сквозь тон­кую ткань ру­баш­ки.

Иван под­хва­ты­ва­ет ме­ня за та­лию и уса­жи­ва­ет на край сто­ла.

Те­перь мы по­чти од­но­го ро­ста, и мне не при­хо­дит­ся тя­нуть­ся вверх. Я об­хва­ты­ваю его шею ру­ка­ми са­ма, пер­вая воз­вра­щаю по­це­луй и нена­ви­жу се­бя за то, на­сколь­ко есте­ствен­но это по­лу­ча­ет­ся.

Три­на­дцать лет мгно­вен­но ис­че­за­ют, слов­но и не бы­ло их. И я сно­ва юная сту­дент­ка, по­знав­шая окры­ля­ю­щее чув­ство пер­вой люб­ви.