Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 4 – Саяна Горская

Фё­дор Сер­ге­е­вич хо­хо­чет над шут­кой Ца­рен­ко, и на­ко­нец за­ме­ча­ет ме­ня. Ука­зы­ва­ет в мою сто­ро­ну кив­ком под­бо­род­ка.

— Твоя, Вань?

Опе­шив, от­кры­ваю рот.

— Я Кра­са­ви­на! На со­бе­се­до­ва­ние. Вы са­ми на­зна­чи­ли, помни­те?

И по­ка я се­ме­ню к ген­ди­ру с пап­кой в ру­ках, Иван со­вер­шен­но спо­кой­но устра­и­ва­ет­ся на ди­ване воз­ле ок­на. От­кры­ва­ет ко­роб­ку, до­ста­ёт ку­сок пиц­цы и, за­ло­жив од­ну но­гу на дру­гую, вни­ма­тель­но на­блю­да­ет за раз­ви­ти­ем со­бы­тий.

Пле­вать.

Пусть Ца­рен­ко си­дит и жу­ёт свою пиц­цу. Пусть хоть жон­гли­ру­ет ко­роб­ка­ми у ме­ня за спи­ной.

Мне нуж­на эта ра­бо­та.

— Ма­рья Пав­лов­на, — на­чи­на­ет Фё­дор Сер­ге­е­вич, и по од­но­му толь­ко то­ну всё по­нят­но. — Мне очень нелов­ко, что так вы­шло, но вче­ра ве­че­ром кан­ди­дат, ко­то­ро­му мы де­ла­ли пред­ло­же­ние ра­нее, всё-та­ки дал со­гла­сие. Мы уже не рас­счи­ты­ва­ли, ес­ли чест­но, по­это­му…

— То есть ва­кан­сия за­кры­та? — Гас­нет внут­ри ме­ня на­деж­да, а го­лос сип­нет.

— К со­жа­ле­нию, да. Наш эй­чар дол­жен был свя­зать­ся с ва­ми ещё утром. Я обя­за­тель­но раз­бе­русь, по­че­му это­го не про­изо­шло.

Да ка­кая мне те­перь раз­ни­ца — по­че­му?

Мед­лен­но ки­ваю и сгла­ты­ваю вяз­кую слю­ну. Смот­рю на нос­ки сво­их ту­фель.

— По­нят­но.

— Мне дей­стви­тель­но очень жаль. У вас от­лич­ное ре­зю­ме, и при дру­гих об­сто­я­тель­ствах...

— Всё в по­ряд­ке.

Ни­че­го не в по­ряд­ке.

У ме­ня нет дру­го­го со­бе­се­до­ва­ния се­го­дня.

Нет зав­тра.

И че­рез три дня Ро­ман сно­ва спро­сит, на­шла ли я ра­бо­ту.

А ещё нуж­но про­длить Ва­рин або­не­мент на тан­цы. Опла­тить квар­ти­ру. Ку­пить про­дук­ты. За­пла­тить за школь­ные обе­ды.

Зря толь­ко то­ро­пи­лась. Зря пол­но­чи го­то­ви­лась. Зря рас­ска­зы­ва­ла Ва­реч­ке, что ско­ро всё у нас на­ла­дит­ся.

— Федь, так она, по­лу­ча­ет­ся, те­бе не нуж­на? — Раз­ре­за­ет скорб­ную ти­ши­ну го­лос Ива­на.

— Кто? Кра­са­ви­на? — Хму­рит­ся Фё­дор Сер­ге­е­вич.

— Угу, — Ца­рен­ко вы­ти­ра­ет гу­бы сал­фет­кой, ком­ка­ет её в ша­рик и мет­ким трёхоч­ко­вым от­прав­ля­ет в кор­зи­ну с му­со­ром. — Ес­ли не нуж­на, да­вай я её се­бе за­бе­ру?

Ма­рья.

На­вер­ное, у ме­ня сей­час ка­кое-то осо­бен­но глу­пое вы­ра­же­ние ли­ца. Да и Фё­дор Сер­ге­е­вич смот­рит на Ива­на с нескры­ва­е­мым недо­уме­ни­ем.

— В смыс­ле за­бе­рёшь?

Вот. Спа­си­бо.

Ме­ня то­же ин­те­ре­су­ет этот во­прос, в от­вет на ко­то­рый Ца­рен­ко лишь по­жи­ма­ет пле­ча­ми.

— В пря­мом.

— За­чем она те­бе?

Мед­лен­но пе­ре­во­жу взгляд с ли­ца од­но­го муж­чи­ны на дру­го­го.

Нет, всё в по­ряд­ке. Мо­же­те и даль­ше ве­сти диа­лог так, слов­но ме­ня здесь нет.

Чув­ствую се­бя пред­ме­том ме­бе­ли. Буд­то Фё­дор со­би­ра­ет­ся вы­бро­сить ста­рое крес­ло, а Иван ре­шил, что оно ещё при­го­дит­ся на да­че.

— По­мощ­ни­ца мне нуж­на, — со­об­ща­ет Ца­рен­ко, сма­хи­вая с пле­ча неви­ди­мую пы­лин­ку.

— А как же твоя Олень­ка?

— Ой, — мор­щит­ся Ва­ня. — Она уже всё.

— Умер­ла?

— Ху­же. В де­крет ухо­дит. Уже та­кая круг­лая, что ед­ва в двер­ной про­ём про­хо­дит. Я се­рьёз­но опа­са­юсь за двер­ные пет­ли.

Цо­каю и за­ка­ты­ваю гла­за.

Толь­ко Ца­рен­ко мо­жет в та­ком тоне раз­го­ва­ри­вать о жен­щине в по­ло­же­нии.