Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 20 – Саяна Горская

— Ни­че­го не слу­чи­лось. По­ка. — Он де­ла­ет неболь­шой гло­ток ко­фе и вни­ма­тель­но смот­рит мне в гла­за. — Я вче­ра с ней раз­го­ва­ри­вал по те­ле­фо­ну.

— И?

— Она несчаст­на, Ма­рья.

Серд­це непри­ят­но ёка­ет и про­ва­ли­ва­ет­ся в же­лу­док, но я за­став­ляю се­бя не от­во­дить взгляд.

— Что имен­но она те­бе ска­за­ла?

— Что нена­ви­дит но­вую шко­лу.

— Она ска­за­ла сло­во «нена­ви­дит»?

Ро­ман раз­дра­жён­но пе­ре­дёр­ги­ва­ет пле­ча­ми.

— Ка­кая раз­ни­ца, ка­ким сло­вом это на­зы­ва­ет се­ми­лет­ний ре­бё­нок? Она рас­ска­за­ла, что у неё нет дру­зей, что ни­кто с ней не раз­го­ва­ри­ва­ет, что она хо­чет об­рат­но в ли­цей.

— Ва­ря адап­ти­ру­ет­ся. Она при­шла в класс под ко­нец учеб­но­го го­да. Есте­ствен­но, ей и дру­гим де­тям нуж­но вре­мя.

— Есте­ствен­но, — лег­ко со­гла­ша­ет­ся Ро­ма. — Но ес­ли бы её мать бы­ла чу­точ­ку муд­рей, ей во­об­ще не при­шлось бы адап­ти­ро­вать­ся.

Мол­чу.

Ро­ман как все­гда без­оши­боч­но опре­де­ля­ет брешь в мо­ей броне.

— У неё бы­ла хо­ро­шая шко­ла. Бы­ли дру­зья, учи­те­ля, к ко­то­рым она при­вык­ла, силь­ная про­грам­ма, круж­ки. Всё бы­ло. По­ка ты не ре­ши­ла до­ка­зать все­му ми­ру, что мо­жешь обой­тись без ме­ня.

— Я ни­че­го ни­ко­му не до­ка­зы­ваю.

— Прав­да? — Чуть на­кло­ня­ет го­ло­ву, рас­смат­ри­вая ме­ня с по­чти ис­крен­ним ин­те­ре­сом. — То­гда объ­яс­ни, за­чем ты вы­дер­ну­ла Ва­рю из при­выч­ной сре­ды. Толь­ко не мне, се­бе объ­яс­ни. Чем ей ме­шал ли­цей?

— Тем, что я боль­ше не мо­гу его опла­чи­вать.

— А кто ска­зал, что ты долж­на бы­ла?

— Ты! — Мг­но­вен­но вспы­хи­ваю от зло­сти. — Ко­гда за­явил, что по­ми­мо али­мен­тов боль­ше ни­че­го пла­тить не на­ме­рен.

— Не пе­ре­во­ра­чи­вай. Я лишь ска­зал, что не со­би­ра­юсь фи­нан­си­ро­вать твои по­пыт­ки изоб­ра­жать неза­ви­си­мую жен­щи­ну. Это немно­го дру­гое.

Да­же слов для от­ве­та не на­хо­жу.

Он дей­стви­тель­но не ви­дит раз­ни­цы?

Или ви­дит, про­сто на­столь­ко при­вык пе­ре­кра­и­вать ре­аль­ность под се­бя, что дав­но пе­ре­стал за­ме­чать соб­ствен­ные ма­ни­пу­ля­ции?

— А Ва­ря здесь при чём?

— Вот имен­но, Ма­рья. — Ро­ман по­да­ёт­ся впе­рёд, и в го­ло­се впер­вые по­яв­ля­ет­ся на­жим. — Я ров­но об этом те­бя и спра­ши­ваю. Ва­ря здесь при чём? По­че­му она долж­на жить в съём­ной квар­ти­ре, хо­дить в рай­он­ную шко­лу и те­рять дру­зей толь­ко по­то­му, что её мать ре­ши­ла по­иг­рать в са­мо­сто­я­тель­ность?

— Мы не пло­хо жи­вём, — нена­ви­жу то, что мой го­лос зву­чит уже не так уве­рен­но. — У Ва­ри есть всё необ­хо­ди­мое.

— Не­об­хо­ди­мое, зна­чит. Это ты про кро­вать, еду и обувь? По­здрав­ляю, ми­ни­маль­ные тре­бо­ва­ния ор­га­нов опе­ки со­блю­де­ны.

— Не нуж­но спе­ци­аль­но за­став­лять ме­ня чув­ство­вать се­бя пло­хой ма­те­рью.

Вз­гляд Ро­ма­на смяг­ча­ет­ся.

— Я не пы­та­юсь те­бя за­ста­вить чув­ство­вать что-ли­бо. Ес­ли те­бе от мо­их слов непри­ят­но, мо­жет быть, де­ло во­все не в сло­вах?

То­же де­лаю гло­ток ко­фе, толь­ко что­бы вы­иг­рать несколь­ко се­кунд. Го­речь осе­да­ет на язы­ке.

— Че­го ты хо­чешь, Ром?

— Что­бы Ва­ре бы­ло хо­ро­шо.

— Кон­крет­нее.

— Воз­вра­щай­тесь до­мой.

Так и зна­ла, что мы сно­ва вер­нём­ся к это­му раз­го­во­ру. Вот толь­ко я за со­бой все мо­сты со­жгла, все пу­ти к воз­вра­ще­нию раз­ру­ши­ла.