Книга Неудобная для двоих, страница 25 – Анна Жар

Вот здесь всё было проще.

— Тогда хотя бы мне не понравишься ты. А не та версия, которую ты собрала специально для нас.

— Риандре... — Эмилио тихо выругался.

Я поднял руку, не отводя взгляда от Леи.

— Подожди. Я хочу знать, какая ты на самом деле. Даже если не всегда буду понимать тебя или соглашаться с тобой. Мне нужна ты, Лея. Не потому, что ты удобная.

Она молчала, обдумывая услышанное. Потом уголок её рта едва заметно дрогнул.

— Очень по-риандровски романтично.

— Я старался.

— Слабо, — сообщил Эмилио.

Лея тихо рассмеялась. Впервые за сутки. Я не улыбнулся сразу, боясь спугнуть этот момент. Смех не означал, что всё наладилось, но он был настоящим, и сейчас этого хватало. Лея провела пальцем по сколу на своей чашке.

— Тогда мне нужно кое-что вам рассказать.

Эмилио перестал улыбаться.

— О чём?

Она посмотрела сначала на него, потом на меня.

— Его звали Пабло.

Имя ничего мне не сказало. Зато интонация Леи объяснила гораздо больше, чем она, вероятно, собиралась. И в этот момент я понял одну вещь. Соланж не была причиной всего произошедшего. Она просто попала в уже существующую трещину, которую мы слишком долго не замечали. И если Лея сейчас сама собиралась рассказать, откуда эта трещина взялась, мне оставалось сделать то, что всю ночь давалось труднее всего.

Не решать, а слушать.

Лея

— Его звали Пабло.

Эмилио замер, а Риандре, наоборот, едва заметно подался вперёд. Я сразу увидела разницу: один словно застыл в ожидании, другой приготовился услышать что-то, с чем придётся разбираться.

Я крепче обхватила чашку ладонями.

— Он был моим женихом.

Риандре нахмурился.

— Ты не говорила, что была помолвлена.

— Знаю.

После всего, что произошло вчера, это прозвучало почти смешно.

— Видимо, у всех нас есть вещи, которые мы решили считать неважными.

Он не стал защищаться или объяснять, почему его ситуация отличалась от моей. Просто кивнул, принимая замечание.

Я провела пальцем по сколу на чашке.

— Мы должны были пожениться.

— Когда? — тихо спросил Эмилио.

— До вас.

— Очень конкретно.

Я посмотрела на него, и он примирительно поднял ладони.

— Всё, молчу.

Я сделала вдох.

— За неделю до свадьбы я пришла домой раньше обычного. Купила пирожные.

Собственный голос показался мне чужим. Слишком ровным, спокойным, почти равнодушным. Я знала этот тон и ненавидела его, потому что именно так говорила, когда изо всех сил старалась ничего не чувствовать.

— У моей подруги были белые кроссовки с зелёными шнурками. Я сама ей их подарила.

До сих пор не понимала, почему запомнила именно эту деталь. Не выражение лица Пабло, не запах в спальне и даже не то, как он потом стоял у стены, пытаясь что-то объяснить.

Только зелёные шнурки.

Я увидела кроссовки в прихожей и сначала даже обрадовалась. Решила, что подруга пришла помочь с подготовкой к свадьбе.

Потом услышала её голос из спальни.

Я замолчала, чувствуя, как неприятно сжимается горло. Ни Риандре, ни Эмилио не попытались заполнить паузу. И это было правильно: мне нужно было самой продолжить.

— Они были вместе.

Эмилио закрыл глаза. Риандре остался неподвижным.

— Она первой увидела меня, — продолжила я, разглядывая чай в чашке. — И сказала: «Лея, только не устраивай истерику».

Эмилио тихо выругался.

— Вот именно, — сказала я.