Книга За руку с ветром, страница 70 – Анна Джейн

— Маша меня зовут.

— Я тогда скажу Олечке, что ей звонила Маша.

— Спасибо, – поблагодарила я бабушку. – И скажите ей, что я очень хочу с ней поговорить.

— Непременно, Маша, непременно скажу.

И на этом мы распрощались.

Несколько минут я сидела почти без движения, переваривая всю полученную за сегодняшний день информацию. А после грянул гром – и на улице, и в моей душе.

Оцепенение спало, и навалилась грузная ярость. То, что было огненным цветком, превратилось в огненный ураган эмоций.

— Значит, реально развлекаешься с Князевой, сукин ты сын? – прорычала я. – Развлекайся! Хоть всю свою жизнь!

Сначала я просто била подушку, вымещая на ней злость, а после, чуть подуспокоившись и кусая до крови губы, вновь схватила телефон.

И под ливнем эмоций написала сообщение:

«Смерчинский. С этого дня забудь, пожалуйста, мой номер телефона, адрес, имя и внешность. Ты для меня больше не существуешь. Я думаю, ты знаешь причины. Я ненавижу ложь и тебя, как ее приложение!»

Послав эсэмэс, я, глубоко и часто дыша, отправила его номер телефона на своем мобильнике в черный список. Подумала, и в настройках запретила все сообщения и звонки с любых номеров, кроме самых нужных, что были в записной книжке. Еще немного подумала и заблокировала его номерок в домашнем телефоне. Поставила в игнор в Интернете – везде, где смогла, чтобы он точно не мог со мной связаться.

Я делала все это не только потому, что понимала, как больно мне будет слышать его голос, ставший родным, но и потому, что я боялась его чар. Вдруг он сможет вновь запудрить мне мозги и манипулировать глупой девочкой Машей и дальше? Вдруг он заставит меня вновь поверить ему и я опять, как дурочка, буду слепо идти за ним, преданно глядя в манящие глаза?

Да, я любила его, чего уж тут таить, любила сильно, может быть, еще по-детски наивно, всей душой и всем сердцем, всем своим существом, но я не желала быть безвольной куклой в руках у прекрасного синеокого кукловода, мастерски дергающего то за одну, то за другую веревочку.

Пусть я лучше буду страдать без него, зная правду и чувствуя себя свободной, чем буду рядом, раз за разом обманутая. Пусть мне будет больно, но я не буду сидеть в клетке из своих иллюзий! Пусть все будет так – нелепо, грустно и безысходно, но я останусь собой.

Я схватилась за голову, ненавидя едва ли не весь мир – так обжигающе горячо было в душе.

Решил предать? Предавай! Гуляй хоть с Инной, хоть с Ольгой, хоть с любыми девушками планеты! Веселись, отрывайся, дыши полной грудью!

Дура, какая же наивная дура. Я за него так переживала, я едва ли не молиться на него начала, я влюбилась в него, а он… А он оказался мудаком с большой буквы. Сэр Мудак, здравствуйте! Думаете, я буду плакать из-за вас? Не бывать этому! Это вы будете плакать из-за меня.

Успокоилась я с трудом.

Позлившись и сдуру разодрав ножницами подаренного Смердяком музыкального тигренка с надписью «Полюблю всем сердцем» на кучу мелких тигрят, я завалилась спать и к удивлению мамы проснулась только утром. Мне всю ночь снилось теплое море, ветер, зелень, чей-то женский счастливый смех и мужской приятный голос, что-то шепчущий на непонятном языке, а после в сновидении появилось огромное зеркало в радужной раме, с которого на меня смотрел большими миндалевидными карими глазами красивый черноглазый юноша с оливковым загаром и темными волнистыми волосами. Одет он был в короткое одеяние с одним рукавом – кажется, такие назывались тогами. Я видела такие одеяния в учебниках на уроках истории.