Книга За руку с ветром, страница 269 – Анна Джейн

— Нет, – помотала головой девушка. – Я не настолько готова делиться. Ты прочитаешь их при мне и отдашь обратно. Ты просто должен это знать. Я поняла, что надо любить не мертвых, а живых.

И она придвинула тетрадь Смерчу. Тот несколько секунд разглядывал обложку и только потом открыл первую страницу. Она была исписана простой синей ручкой. Знакомый почерк – неровный, быстрый, с завитушками, со слабым нажимом, но резкими порою линиями, был, как и несколько лет назад, неразборчивым, и то и дело, одни слова были зачеркнуты и новые написаны сверху, но все же Денис отлично рассмотрел заглавие стихотворения «Сестра, ты знаешь, а я влюбилась…».

— Что я должен знать? – поднял он взгляд на Князеву. Может быть, не понимал, может быть, оттягивал момент чтения.

— Кое-что важное. – Ольга, казалось, собралась, и голос ее стал четким, даже несколько жестким. – Я не хочу, чтобы ты думал, будто она тебя винила бы… Или что она, пользуясь терминологией Никиты, твоя судьба, и ты ни с кем не сможешь быть больше счастливым.

Дэн удивленно взглянул на девушку.

— Ты можешь притворяться крутым и сильным, но ведь я знаю, что это груз на душе, – продолжала она. – С ним тебе трудно будет быть счастливым. У меня ведь было также, – вдруг страстно заговорила она, и во взгляде ее светлых глаз мелькнуло что-то знакомое Денису – он видел это в зеркале не раз, – я тоже себя винила. Она, такая хорошая, ушла, ушла со своими мечтами, целями, талантами, а я – такая плохая, которая ничего никогда не ценила и не хотела, осталась. Я пыталась быть, как она, но у меня ничего не выходило. До меня было сложно достучаться. – Она в подтверждение своих слов даже постучала костяшками пальцев по деревянному столу. – Это уже потом пришло, и мне помогли. А я хочу теперь помочь тебе.

— Мне? – переспросил парень и вновь принялся осторожно переворачивать страницу за страницей. Он не читал пока сами стихи, только лишь заголовки, боясь погрузиться в написанное, как в холодную воду. Один из них со странным названием «Письмо росы» вдруг напомнил Дэну обрывки чудного странного сна.

— «Письма росы»? – спросил он.

— Инна так себя в шутку называла. Инка-росинка.

Синие глаза заскользили по неровным столбикам стихотворения.

Стихотворение было длинное, и он читал сначала его, а после принялся читать «Письма росы» с самого начала, внимательно разбирая строчку за строчкой. Стихотворений было не много – около пятнадцати, но когда Смерчинский закрыл тетрадь, было уже темно, закат уже давно окончил свое представление, и Ольга предусмотрительно включила торшер, дарящий теплый неяркий свет.

— Все? – тихо спросила она Дениса и поставила перед ним новую кружку с душистым чаем.

Смерч не изменился в лице, желваки не ходили по скулам, зубы не сжались, не появилась гримаса отчаяния или боли, а в глазах не стояли слезы. И не было в их выражении пустоты или обиды и отчаянной ненависти, направленной на самого себя. Его лицо было спокойным, но было в нем что-то еще, то, что бывает у человека, который только что решил сложную задачу, над которой долго бился.