Книга За руку с ветром, страница 264 – Анна Джейн

— Я по тебе очень-очень скучал, – сказал Денис, выслушав половину моего сбивчивого эмоционального рассказа. – И я очень боялся, что с тобой что-то случится.

— Я не стану твоей потерей. – После этих слов у меня в горле застрял ком – мой личный предшественник будущих слез. – Не стану, слышишь меня? Не стану!

И я опустила голову, коснувшись лбом его вздрогнувшего плеча.

Я почти видела перед собой Инну и его маму – таких, как на фото в малой гостиной Смерчинских.

Почему на свете происходят такие вещи? Почему кто-то вынужден страдать? Зачем все это?

Сердце словно тисками сжали, и уголки губ поползли вниз. Я закрыла лицо ладонями, не в силах больше сдерживаться.

— Эй, ты чего? – обеспокоенно спросил Смерчик. – Ты же такая сильная девочка.

— Я слабая и дура, – прошептала я.

— Что за глупости. Принцесса, ты чего? Плачешь?

А я и правда плакала.

Я не знаю, почему я рыдала. Может быть, в этом были все те ярчайшие эмоции, что я переживала в последние дни и сегодня, тревога за любимого парня, эта история с Пристанскими, страх потерять близких, жалость к Оле и к Димке, осознание того, что пережил в этой жизни Денис и того, насколько он сильный духовно. Инна, его мама, дневник матери, поведение идеального сына… Что у него было в душе? И как, как он смог стать таким человеком? И почему, почему Судьба была с ним так жестока? Он что, сделал что-то не то в прошлой жизни? Что он натворил? Мой мальчик, которого нужно защищать – а я его только обидела.

— Я по тебе скучала, – уткнулась я ему в плечо, понимая, что никак не могу остановить горячие слезы, вырывающиеся из глаз. – А ты… ты пропал. Дурак!

— Все хорошо, – тихо успокаивал меня мой Смерчик, посадив к себе на коленки. – Прости меня.

— Это ты меня прости, – обнимала его я, но плакать не переставала – просто физически не могла этого сделать, а лицо мое горело от глупых слез. Я редко когда плакала из-за себя, потому что всегда считала, что желать себя – не слишком хорошее занятие, я ревела из-за Дениса, из-за того, что он пережил и того, что он чувствует. Наверное, это было одно из проявлений моей любви – сострадание и желание сделать так, чтобы Денис никогда больше не чувствовал себя плохим или виноватым, обиженным и расстроенным. Я плакала, обнимая его, и видела перед собой то маленького мальчика с испуганными синими глазами, потерявшего маму и услышавшего страшные слова своей бабушки, то одинокого подростка с упрямо поджатыми губами, всеми силами старающегося быть лучше – не просто лучше всех, а лучше самого себя, то неподвижно лежащего на берегу юношу с раскинутыми в стороны руками, только что нашедшего любовь и потерявшего ее в морской трагедии, то просто самого обычного двадцатиоднолетнего парня, которому надоело все на свете.

Чуть позже я поняла, что в общем-то плакать и страдать из-за любимого человека – нормальное явление. Когда искренне кого-то любишь – то желаешь ему только счастья, когда этому человеку плохо, ты понимаешь, что тебе хуже, чем ему, в два раза, а когда хорошо – ты радуешься больше за него раза в четыре.

— Маша. Машенька… Ну, пожалуйста, не надо так. Все ведь хорошо. Хорошо, правда? – Денис осторожно вытирал большим пальцем мои слезы с щек. – Зайка, посмотри на меня. Ну-ка посмотри на меня. Мне в глаза. Маша, посмотри мне в глаза.