Книга За руку с ветром, страница 12 – Анна Джейн

«Это не твоя вина. Она только моя. Вина росы. Письмо росы. Не вини себя, если вдруг…» – то ли почудилось, то ли раздалось в голове Дэна.

Жар волной прокатился по его телу. В почти остановившемся сердце затрепыхалась испуганная раненая птица.

Экран вдруг начал показ одного из фильмов Хичкока в ускоренной перемотке. Резко запахло ванилью и чем-то тяжелым, жженым, а затем в этот клубок ароматов добавился еще и запах железа. На заднем плане кто-то громко истерично захохотал. Тяжело забил набат. Громко зашуршала фольга, перекрывая звуки штормового моря. А где-то наверху запел чистыми голосами ангельский хор. Изображение вновь стало рябить, и с невероятной скоростью меняющиеся кадры из самых разных фильмов, которые существовали или еще будут существовать, резали глаза. Из-под кресел стал выползать желтоватый удушающий туман. И Дэн, не выдержав давящей атмосферы, закричал, закрыл уши руками, зажмурился и, не дыша, но удерживая зачем-то в голове образ Марии, побежал по проходу наверх, к чистым голосам хора, к светящемуся серебром выходу. Он очень хотел добраться до двери, хотел всем сердцем, словно ждал, что за нею отыщет спасение, но как только коснулся дверной ручки и дернул ее на себя – проснулся.

* * *

— Почему у него слезы на глазах? Ему что, больно? – недовольно спросил Петр, внимательно рассматривая лежащего без сознания брата. Дэнва недавно привезли из операционной, и сейчас он лежал на кровати в одноместном комфортном боксе. И хотя кровотечение уже было остановлено, а рана зашита, он все еще оставался бледным, как сел, с синеватыми губами и глубокими кругами под глазами. Рядом с изголовьем его кровати стояла высокая капельница, и от нее к молодому человеку тянулись длинные прозрачные трубки.

Пока что он был единственным родственником Дэна, находившимся в боксе.

Даниил Юрьевич, которого Петр любезно проинформировал о случившемся, конечно же, сделал так, чтобы внуку было оказано лучшее лечение, на деньги не поскупился. В данный момент, переговорив с хирургом, он удалился куда-то с представителями полиции, которые приехали на ножевое. Смерчинский-старший был зол, как глава Гильдии демонов. Во-первых, Петр не привез документы, и сделка сорвалась, а во-вторых и главных, явно волновался за Дениса, хоть особо и не показывал этого.

— Хорошо, что ты там проезжал, – сказал он второму внуку, узнав, в чем дело и примчавшись за пятнадцать минут едва ли не с другого конца города. – Невероятное везение.

— Да, это так, – сделал вид, что привычно усмехается, Петр, которого до сих пор не отпускало то мерзкое чувство, овладевшее им при виде раненого кузена.

Вдруг синие глаза мужчины стали подозрительными, и он, чуть склонившись, прямо спросил у Петра:

— А не ты ли братика ножом… угостил в живот? Остолоп, если ты в этом замешан, признавайся сразу. Я тебя, естественно, наследства лишу, но хотя бы от ментов отмажу. Ты понимаешь, что дело серьезное?

Черноволосый парень так озлобленно-высокомерно глянул на деда, что тот только изумленно вскинул брови.

— Поверь, если бы мне захотелось лишить жизни твоего любимого внука, ты бы никогда не узнал, что это сделал я, – бросил тихо Петр.

— Даже так? – насмешливо спросил Даниил Юрьевич, с которым тот обычно был вежливым и спокойным. – Показываешь клыки, сопляк?