Книга За руку с ветром, страница 100 – Анна Джейн

Обида и гнев нахлынули с новой силой, прокатились холодной волной по всему телу, заставляя крепко сжимать зубы и широко раздуваться ноздри. А еще я до сих пор ничего не понимала, и это тоже раздражало меня.

Зачем Сморчку-козлу Князева, если она Димку любит? Встречается с ним, вместе ездит на отдых, держа это в тайне. Или… Тут я резко выпрямилась. Или Оля всего лишь та, которая помогает соединить сердца Дэна и своей сестры Инны, с которой Дэн расстался?

А что было между ним и Оленькой? Если Инна – это Лазурная потеря, то черная, возможно, и есть моя любимая Троллиха. Что было между Дэном и ней? И хотя Черри говорил, что Смерч не такой подлый, чтобы встречаться с обеими сестрами, у меня нет оснований ему верить.

Да как вообще этот гад посмел встречаться с двумя сестрами?!

Я тут же со злости запихала в рот еще целых три ягоды. И опять клубника заставила меня вспомнить объятия Смерчинского. И резко ослабела от непонятного горя, которое сковывало по рукам и ногам, даруя оцепенение.

— Мама, почему наша жизнь не такая, как клубника? – вдруг спросила я.

— М? В смысле? – не сразу оторвалась от фильма она.

— Почему она не такая сладкая? – повторила я, не узнавая свой голос. – И почему жизнь, как клубнику, нельзя заморозить в холодильнике, чтобы она застыла на счастливом моменте?

Да, кому-кому, а себе я всегда могу во всем честно признаться. Я бы остановила свою жизнь там, где была счастлива с Дэном, и наслаждалась бы все отведенное мне время его лживыми губами и наглыми руками, не зная, что такое боль от душевных ран, не чувствуя обид, тревог, забыв о гордости и наплевав на условности.

— Глупая же ты у меня. Ничего еще в жизни не понимаешь. Садись, я тебя расчешу, – сказала мама. Когда я была маленькой, она часто расчесывала меня, чтобы я успокоилась и прекратила вертеться и бегать.

Я села маме в ноги и закрыла глаза. А она, как в детстве, проводила по моим теперь уже вновь светлым волосам большой деревянной старой расческой. Это и правда успокаивало – как и тиканье часов, и звуки радио, и привычный шум телевизора, по которому начались вечерние новости… Мама что-то рассказывала мне, явно желая успокоить, диктор рассказывала о главных событиях недели, а я просто поджала под себя ноги и думала, думала, думала. А еще очень скучала. По Смерчу, конечно же. И по тому, что было, хотя для него все это оставалось лишь игрой. А потом в новостях вновь заговорили о разбившемся на днях на юге страны рейсе, о том самом, на который едва не попала Ольга Князева с семьей. Репортаж был грустным. Слушая корреспондента, я вдруг задумалась о том, какая я все же эгоистка. В мире происходят такие страшные трагедии, а я переживаю из-за больной любви. Подумаешь, какой-то там Смерчинский, какие-то то там чувства, все это можно пережить. Да, все можно пережить, кроме…

— Однако не все пассажиры, купившие билеты на трагический рейс, вылетевший на юг двадцать шестого июня, попали на борт, – вещал ведущий. – Диана чудом осталась жива. Ее досадное, казалось бы, опоздание на рейс стало ценой за жизнь.

Камера показала простую на вид девушку с черными волосами и темными глазами – то ли испуганными, то ли радостными. За руку ее держала маленькая девочка, которая, кажется, стеснялась камеры и смотрела в пол.