Книга Касание ветра, страница 134 – Анна Джейн

А парень с черной челкой подхватил, вновь завладев все еще работающим микрофоном:

— Все сваливаем! Мусорки! Кто будет на воле – приходите в клуб на наш сегодняшний концерт! Да будет свобода-а-а!

— Не сдадимся жандармам! – захохотал один из шляпников, со скоростью света скрываясь за рядами клумб.

Его даже кто-то поддержал обрадованными выкриками. Оптимист, однако, почище меня – думает, его эти крепкие спортивные парни в форме, невесть как взявшиеся на территорию университета, отпустят его из «обезьянника» провести концерт!

— Всем стоять! Стоять! – надрывался еще один любитель поорать в мегафон. Его мудрому совету никто не внял.

Ненавижу панику. Сама начинаю паниковать!

Кое-кто сбегал организованно: некоторые парни неформальной внешности как-то отработанно хватали оборудование и буквально растворялись в воздухе. Многие, правда, убегали неумело.

— Не стой! – услышала я голос Дэна над собой, и мы волшебным образом очень-очень быстро оказались в холле университета – жаль, туда рванули не все, а лишь часть собравшихся, посчитав, что в огромном здании легче затеряться, чем на открытом пространстве. Кстати, мы пробежали мимо ошарашенных охранников, выбежавших навстречу своим «коллегам» с протестами, – эти мужики, в общем-то безобидные дядьки, в чьи святые обязанности входило проверять студенческие по утрам, судя по всему, об «акции» знали – сами наблюдали за ней.

— За мной! – несся впереди брюнет, не забывая, впрочем, удерживать одной рукой идиотский шар, а другой подаренную коробочку. Я самостоятельно неслась рядом с ним, уцепившись за край его безрукавки. Мой букет успел в суматохе куда-то деться – когда я едва не споткнулась на пороге входа. Лучше бы я голову потеряла вместо долгожданного букета, а ведь я даже не успела рассмотреть, какие там цветы были!

Мы кинулись через холл к широкой мраморной лестнице – на ее боковых ступенях мы чаще сидели, чем ходили по ним. Я думала, мы поднимемся по ней, затеряемся в многочисленных переходах, побежим куда-нибудь на последний этаж и замаскируемся, например, под студентов заочного отделения, учащихся вечером. Но Смерч неожиданно свернул в один из боковых проходов, где наверх вел новенький преподавательский лифт, – наши же, большегрузные, студенческие, потрепанные не столько временем, сколько нами, временно не работали, в отличие от этих. А пользоваться лифтами, предназначенными работникам университета, студентам было запрещено. Раньше замеченных в этом злостном деянии наказывали, презрев основную характеристику демократии – равноправие. Однако студентам на наказание в какой-то момент стало просто-напросто плевать, и они все равно сломали лифт – прямо перед приездом в университет губернатора, который вместе с другими важными государственными персонами из всех других преподавательских лифтов выбрал именно этот, сломанный, а потом с воистину эстонским акцентом спрашивал: «Патчему-у-у эт-тот ли-и-ифт та-а-ак до-о-олго ед-дет?» По крайней мере так говорилось в байках… На самом деле губернатор, прославившийся нервным нравом скорее всего орал и возмущался. После пятнадцатиминутного бесплодного ожидания лифта он и его команда сделали выговор главе университета и его замам. Те же, кстати, хотели продемонстрировать начальству, на что конкретно пошла пара-другая миллионов, выделенных на благоустройство здания университета, поэтому жутко разозлились на учащихся. И через пару дней ректорат пошел на крайние меры – для вызова лифтов каждому преподу выдали особенные ключи – «таблетки», похожие на домофонные, и студенты больше не смогли посягать на государственное имущество, ломая только «свои» лифты с потрясающей частотой. Поэтому мне и приходилось подниматься на пятый этаж пешком.