Книга Солнечные искры, страница 73 – Анна Джейн

— Ты чего, опух, малыш? Кто тебе разрешал?

Лицо Дэна на секунду осветила мальчишеская озорная улыбка. Как же! Доволен своей выходкой!

— Твои глаза, – ответил он.

— Воу, – только и сказала я. – Ничего себе. А я и не знала, что ты общаешься с моими глазами.

Он не ответил, опять только завздыхал.

— Что такое? – не понимала я причину его вздохов.

— Нет, серьезно, почему жизнь такая несправедливая штука? – улыбка пропала, как будто бы ее и не было. Я покачала головой.

— И это говорит здоровый, умный, красивый, обеспеченный парень, которому даже армия не светит. Ты сам цел, родители здоровы, с друзьями порядок. Ну как порядок, – замолчала я на минуту, вспоминая его чокнутых шляпников. – Психически с ними явно что-то не так, – поправилась я, – но вообще они в порядке. Короче, друг мой, ты пафосен, как моя пятка. Что с тобой сегодня?

Он промолчал, но я поняла, почему Смерч грустит, – неразделенная любовь, чтоб ее… Парадокс – в Дениса влюблены многие, а та, в которую влюблен он сам, отдала сердце другому.

«Нашему Никите!» – закончили мысль головастики и печально завздыхали. Я тоже едва слышно вздохнула.

Эй, Сморчок, не грусти! Да добьешься ты своей Олечки!

Я легко вскочила на ноги, опустилась перед Дэном на колени, не боясь запачкать их в траве, шутливо опустила локти ему на ноги и сказала важно, как королева планеты:

— Хватит страдать по Князевой, она этого не стоит, поверь. Тебе опять нужна помощь Ванильной феи.

— В прошлый раз она была Клубничной, – прекратил ныть парень, с интересом глядя на меня.

— А, точно. Какая разница?

— Ваниль и клубника – это большая разница.

— Затыкай фонтан жалоб, посмотри на меня. – Я состроила рожицу, – и придумай следующий гениальный план.

— Мой Бурундук – самый лучший Бурундук, – засмеялся вдруг он. Его настроение моментально изменилось. Нет, только что он не притворялся – я чувствовала это, и орел это чувствовал, просто Дэн обрадовался моим словам. Его радость выдавали не только задорный смех облегчения, но и богатая мимика, и жесты. Даже отблеск солнечных лучей в синих глазах.

— А ты хотел бы быть со своей любимой? – спросила я вдруг, глядя на Смерча снизу вверх. Просто так спросила, чтобы скрыть некоторую неловкость. Ненавижу чувствовать себя неловко.

— Да, очень. Больше всего, – прошептал он серьезно, по-взрослому устало.

— Вот как? Тогда закрой один глаз, – велела ему я.

— Зачем?

— Закрой же.

Он покорно прикрыл глаз и с милым детским любопытством посмотрел на меня. И куда только делась эта мимолетная взрослость?

— Значит, хотел бы быть с ней вместе? – повторила я вопрос, усаживаясь на скамейку напротив него и болтая ногами.

— Очень, поверь.

— Размечтался, одноглазый! – сардонически захохотала я. Как я люблю эту дурацкую шутку, прямо до икоты! Дэн разочарованно выдохнул и надулся, и пару минут мы сидели молча, изредка бросая друг на друга взгляды: он – хитрые, я – настороженные, пока Смерчинский не полез в рюкзак и не вытащил жвачку. Он молча протянул ее мне, а я так же молча взяла угощение. Знаете, как мирятся детишки: вот тебе жвачка, самое дорогое, что у меня есть с собой, давай дружить до второго пришествия.

И мы еще целый час просидели на нагретой солнцем деревянной лавке – вместе, спина к спине, болтая о всякой ерунде, а над нами висело легкомысленное небо, по которому изредка проносились подгоняемые ветром тонкие, почти прозрачные облака, похожие на разорванную марлю.