Книга Запрети любить, страница 36 – Анна Джейн

В его взгляде вновь скользнула нежность. Мама улыбнулась, а потом подмигнула мне.

Почти полчаса мы болтали о разном. Я рассказывала об учебе, Костя делился воспоминаниями о студенческих годах, заставляя маму смеяться. И я все больше убеждалась в том, что он, кажется, неплохой человек — по крайней мере, на первый взгляд.

— Ты умница, Ярослава. Мне нравится то, что у тебя есть цель. И что ты идешь к ней.

— Спасибо.

— Мой сын учится с тобой в одном университете. Правда, в нем совершенно нет стремления к учебе. И никаких целей кроме одной — просадить мои деньги, — с досадой в голосе сказал Костя. — Лена, я завидую тому, какая молодец твоя дочь. А мой сын… Не сын, а сплошное разочарование.

— Ну уж прости, что так сильно разочаровал тебя, папочка. У меня действительно только одна цель — просадить твое бабло. И я буду стараться еще сильнее. Чтобы ты разочаровался еще больше, — раздался вдруг насмешливый голос позади меня.

Очень знакомый голос. До дрожи.

Я обернулась и увидела позади себя Игната, который ненавидяще смотрел на Костю. По рукам поползли мурашки. Неужели он и есть его сын?..

Эта мысль заставила меня перестать дышать.

Нет. Только не это.

Боже, они ведь даже чем-то похожи. Черта лица, рост, фигуры… Игнат действительно его сын.

— Веди себя достойно, — тихо попросил Костя.

Он явно был зол на сына, но не хотел ругаться в нашем с мамой присутствии.

— Камон, папочка, я недостойный. Разве ты этого еще не понял? Так, моральный урод, который называется твоим сыном. Разве нет?

— Сядь, — с нажимом велел Костя. — И поздоровайся. Мы тут не одни.

Игнат медленно перевел взгляд с отца на меня, и злая дерзкая улыбка сползла с его лица. Теперь он смотрел на меня — так, будто бы не понимал, что я тут делаю. Растерянность, недоверчивость, злость — все это промелькнуло в его глазах, которые в полутьме казались темно-кофейными.

— Кто это? — резко спросил он у отца, не сводя с меня взгляда, от которого все внутри немело. Я чувствовала — сейчас что-то будет.

— Твоя будущая сестра. Поздоровайся, — сухо велел Костя.

— Моя сестра умерла. И больше сестер у меня не будет, — с тихой угрозой в голосе сказал Игнат, и от его слов мне стало страшно.

— Поздоровайся, — почти по слогам повторил его отец. — Не позорь меня перед моей женщиной и ее дочерью.

— Да мне плевать на них, — прошипел Игнат.

Словно по щелчку пальцев он превратился из парня, который защитил меня, а потом флиртовал и звал на свидания, в парня, который меня возненавидел.

В моего сводного брата.

— Я прошу тебя, Игнат. Веди себя прилично, — тихо сказал Костя, однако в его голосе слышалась угроза, а в глазах полыхнул огонь.

Мне стало совсем не по себе, а мама с тревогой взглянула на него. Игнат же лишь с презрением усмехнулся. Он то ли не боялся отца, то ли делал вид, что ему все равно.

— Прилично? — повторил он. — Перед кем я должен вести себя прилично? Перед твой очередной шлюхой, на которую ты променял мою мать?

Именно в этот момент, словно по заказу, перестали играть музыканты на сцене. Повисла напряженная тишина, вязкая, как кисель.

Костя побагровел от гнева. Мама приложила пальцы к губам и опустила взгляд. Я перестала дышать, сжимая подол платья на коленях.

Слова Игната были пулями, выпущенными точно в цель. Он точно знал, куда бить.