Книга Запрети любить, страница 15 – Анна Джейн

— Хорошо, какие книги ты любишь? — спросила я деланно холодно, хотя внутри все пылало от странного жара.

— Вероятно, детективы, раз пришел в этот отдел, — отозвался он иронично.

— Отлично. Детективы. Скандинавские, — махнула я головой, пытаясь вспомнить хороших авторов, а перед глазами маячила фантазия — то, как я кидаюсь к этому парню и целую его в губы. Из головы все повылетало.

— Да ты гений логики, — улыбнулся он. — Именно так.

— Вероятно, ты хочешь что-нибудь интересное… О, только попробуй обойтись без новых шуток, — поморщилась я, видя, что он открывает рот. — Оставь их для своих стендапов.

— Ладно, попытаюсь. Так что насчет интересных книг?

— Давай исходить из других категорий, — нашлась я. — Ты хочешь книгу, после прочтения которой будет светлое послевкусие? Или книгу, послевкусие от которой будет темным, нерадостным?

Боже, наверняка это самый идиотский флирт, который можно представить. Впервые в жизни я огорчилась из-за того, что не общалась с парнями и понятия не имела, как нужно себя вести.

— Я хочу тьму, — ответил парень сразу же. — С тьмой всегда интереснее.

— Тогда как ты смотришь на Италию? — спросила я внезапно, вспомнив одного из писателей, которых любила.

— Италию? — поднял темную бровь мой собеседник.

Кажется, я его заинтересовала.

— Я предлагаю тебе книги Донато Карризи, известного итальянского писателя. Действие его книг происходят в Италии. И послевкусие очень темное. Кажется, будто ты попал в храм с зажженными свечами, которые медленно гаснут. И чем меньше остается свечей, тем больше кажется, что тебя накрывает тьма.

Его губы изогнулись в усмешке.

— А ты умеешь заинтересовать. И о чем же он пишет?

Минут пять мы разговаривали, вернее, говорила я, пытаясь обрисовать сюжет, а парень смотрел на меня, почти не мигая, и этот взгляд меня ужасно смущал, но в то же время влечение, которое я чувствовала, не пропадало.

— Хорошо, так и быть, — решил он в конце концов. — Возвращаю тебе книгу.

Он протянул мне томик, я взяла его, и наши пальцы соприкоснулись. И тут же все вокруг окутала плотная тьма. Не метафизически, а вполне себе материально — во всем здании неожиданно погас свет. В отделении художественной литературы, в которой мы находились, окон не было, поэтому я ничего не видела — только чувствовала тепло своего странного собеседника.

— Твою мать, — выругался он. — Что за дерьмо. В России все время отключают свет?

— Бывает, — ответила я.

Тьма пугала — навевала воспоминания об отце. И хотя я много лет не видела его и даже не знала, что с ним и жив ли он вообще, страх перед ним не исчезал. Он трансформировался в бессознательный страх перед всеми другими мужчинами, и я начинала понимать это только сейчас.

Но вот этого парня я не боялась. Вместо страха чувствовала нежность.

— Ты здесь? — спросил он. — Дай руку. Пойдем на выход.

Я послушно протянула руку, но ошиблась во тьме и ударила парня по твердому прессу. Он хмыкнул.

— Не дерись. Я же отдал тебе книжку.

— Извини, случайно, — смутилась я.

— Но если хочешь потрогать — я не против. Люблю ласковые женские руки.

— О, поверь, мои руки совсем неласковые, — сказала я из вредности.

Он нашарил мою ладонь и взял в свои пальцы, сухие и горячие. Другой рукой он включил фонарь на телефоне и, освещая нам путь, повел между стеллажами к выходу, ну шум людей, которые явно волновались из-за внезапного отключения электричества.