Книга Запрети любить, страница 126 – Анна Джейн

Отец приехал пару часов спустя, и Игнату пришлось спускаться в столовую на праздничный ужин. Отцу захотелось провести его дома, со своими близкими — рестораны, клубы и отели порядком ему надоели. Богатство и роскошь приелись. Уют и спокойствие — вот что он выбирал.

— Хочу провести вечер в кругу семьи, — добавил отец, вызвав у Игната приступ отвращения.

Какое громкое слово — семья. И как умело отец заменил одну семью на другую. Но Игнат ничего не сказал — решил не устаивать конфликт, по крайней мере, сегодня. Вместо этого он молча презентовал отцу подарок. По его указанию в гостиную внесли телескоп — большой и тяжелый. Продавец уверял Игната, что о таком телескопе мечтают даже профессионалы, что там говорить о любителях!

Пусть отец вспомнит о мечте сестры.

Но он не понял намека. А может быть, просто забыл, что Катя мечтала о телескопе. Отец вообще почему-то обрадовался, осмотрел подарок со всех сторон и объявил, что лично разберется в механизме наблюдения за небесными телами и они поедут смотреть на звезды в какое-нибудь укромное местечко подальше от городского засвеченного неба.

— Поедем все вместе, — пообещал отец и пристально взглянул на Игната. — И ты тоже. Даже не спорь. Будем разглядывать звезды.

Тот снова ничего не сказал — просто отвернулся, делая вид, что ему интересна дверь. А пока отец разговаривал с мачехой, услышал насмешливый шепот рядом с собой:

— Зачем смотреть на звезды, если одна и так нон-стопом сияет у кое-кого во лбу, правда?

Игнат обернулся и увидел Ярославу — сейчас на ней вместо купальника было нежно-васильковое приталенное платье до колен. Целомудренное — такие платья носят только хорошие девочки. Распущенные волосы, минимум косметики, серьги в виде клевера… Сама невинность.

— Не нарывайся, — тихо сказал Игнат, сгорая от желания взять ее за руку.

Просто взять за руку. Ощутить ее пальцы в своих. Сжать. И не отпускать.

Это точно безумие.

Вместо ответа Ярослава показала ему кончик языка и отвернулась. Он не обиделся — напротив, почувствовал нежность. Как будто любимый котенок стащил кусочек колбасы со стола.

Да что. С ним. Не так.

Ладно бы, он просто бы хотел переспать с ней. Но не брать за руку? Чувствовать нежность? Что?

Как бы вырвать это из сердца? Или придется вырвать сердце?

Мачеха лично приготовила ужин — это был один из ее подарков отцу. Ей даже повар не помогал, она все сделала сама. И блюда были какие-то простые: салаты, запеченная курица, голубцы, какие-то рулетики, канапе. Венцом ее творения был торт, кажется, «Наполеон», и выглядел он отвратно, не как в пекарне, откуда мать заказывала сладкое на праздники. Игнат осматривал тарелки с усмешкой — не привык к такой еде. Зато отец обрадовался.

— Слушай, у тебя оливье, как у моей матери, — объявил он, пробуя салат.

Игнат от еды отказался. Откинулся на спинку стула, сказав, что ему ничего не нравится.

— Ну ты и токсик, — спокойно заметила Ярослава, сидящая рядом с ним.

— Тебя забыл спросить, — огрызнулся парень.

— Игнат, — нахмурился отец, услышав его слова. — Вежливее.

— Да ладно тебе, Костя, — успокаивающе коснулась мачеха его плеча. — Я ведь и правда не особо хорошо готовлю.

За столом они просидели больше часа. Игнат все-таки попробовал кое-что — а все потому, что был голоден. Когда он был голоден, то терял способность критически оценивать ситуацию. По крайней мере, он так себя успокаивал. На удивление ему понравилась еда, которую готовила мачеха, но говорить это он, естественно, не стал. Обойдется. Зато поймал веселый взгляд отца, который явно все прекрасно понимал.