Книга Разреши любить, страница 83 – Анна Джейн

Разумеется, Игната на пост временного гендира поставить не могли - слишком он был юн и неопытен. Поэтому предложили кандидатуру отца Сержа, как зама. При этом надавили на некоторых акционеров, используя метод пряника и кнута. Снова как говорил отец.

На кого-то надавили мягко, напоминая о доброте Елецкого-старшего, который помог им в свое время, или же предлагая деньги или иные услуги. На кого-то жестко, грозя тем, что всплывет определенная информация. На нескольких акционеров у Антона и вовсе был компромат, который они обещали не просто обнародовать, а передать полиции. В итоге акционеры хоть и с небольшим отрывом, но проголосовали за отца Сержа. Официально он стал новым генеральным директором, но должность была номинальной. Все решал отец, находящийся в больнице. Он шел на поправку и много занимался собственным здоровьем, понимая, что должен прийти в форму.

Игнат понял, что отец был хорошим бизнесменом не только потому, что отлично считал, но и потому, что хорошо разбирался в людях. Только при этом все равно пустил предательницу Лену в свою жизнь. Наверное, потому что любил. Любовь часто делает людей слепыми и глухими. И если Серж считал, что любовь - это боль, то Игнат понял: любовь - это слабость.

Чтобы не утонуть в своем горе, Игнат продолжал учиться заниматься бизнесом. Это помогало ему отвлечься от горьких мыслей и сжигающей изнутри боли. Бизнес стал для него чем-то средним между игрой и смыслом жизни. Тем, чем он занимался не ради денег или власти, а просто чтобы забыться. Он ставил перед собой цели и шел к ним, чувствуя за спиной поддержку Сержа, верного друга, который не оставил его.

Со временем отцу стало лучше, и он вернулся в бизнес. Сначала за его спиной шептались, что Елецкий потерял хватку, но несколько удачных сделок с китайскими партнерами показали, что это не так. Да, отец постарел, почти не улыбался и часто вечерами сидел в гостиной один, погрузившись в тяжелые думы. Игнат знал, о чем он думает. О своей Лене и Ярославе. Наверняка винил себя в произошедшем. Оттого, наверное, и пустота в глазах казалась такой пугающей.

Несколько раз Игнат порывался поговорить с отцом об этом, но тот не хотел. А лезть к нему в душу Игнат не стал. Он и сам не мог говорить о потере - разве что с Сержем иногда. Потому что Серж был как брат. Рядом с ним можно было не думать о том, как он выглядит в чьих-то глазах. И просто молча глотать редкие слезы, сидя в тишине.

Из особняка они с отцом переехали в город слишком уж тяжело было оставаться там, где когда-то они были счастливы. Где слышался хрустальный смех Ярославы и звонкий голос ее матери. Где каждый предмет напоминал о тех, кого больше не было в живых. Где казалось, будто вот-вот раздадутся знакомые шаги, и кто-то близкий поцелует в щеку... Решение покинуть особняк было обоюдным и как будто каким-то естественным. Отец поселился на набережной, в престижном клубном доме - ему нравилась близость реки. Игнат же не захотел возвращаться в их с матерью квартиру, а выбрал двухуровневые апартаменты на одном из последних этажей башни «Юпитер» в бизнес-центре города.

Отношений у него не было. Первый год или полтора вообще обходился без женщин. Потом просто использовал для секса, не давая никаких обещаний, хотя многие хотели не просто спать с ним, а встречаться. Игнат никого к себе не подпускал. Мысли о том, что кто-то может заменить ему Ясю, вызвали отвращение - вплоть до тошноты. О семье он не думал. Говорил всем, что живет сегодняшним днем, но каждый раз, ложась спать, представлял, что Ярослава лежит рядом. Иногда ему снилось, что они вместе валяются на диване, обнимая друг друга, как когда-то. А когда просыпался, понимал, что сжимает подушку. Тогда откидывал ее от себя, подходил к окну, открывал его и, упираясь руками в подоконник, судорожно вдыхал ночной воздух, чтобы успокоиться.