Книга Разреши любить. Позволь мне быть рядом, страница 81 – Анна Джейн

— Вернись в машину, — сказал парень, тяжело вздохнув через открытое окно. — Я знаю, где ее могила. Так будет быстрее.

Марк не обманул: заехав на территорию кладбища и сделав несколько поворотов, он привез меня к нужному месту.

Мы подошли к могилам. Было жутко видеть свое лицо, высеченное на граните. На памятнике меня изобразили во весь рост: я улыбалась и с вдохновением смотрела вдаль, мои глаза были полны жизни и света.

Но той прежней, легкой, воздушной Яры больше не существовало. Я смотрела на себя как в зловещее зеркало, где отражалась та, кого уже больше никогда не встретишь, та, что ушла навсегда.

Молча провела рукой по фотографии, высеченной на холодном камне. Мои губы, глаза, волосы — это все что осталось от прежней Яры. Почему? За что? В чем моя вина? Вопросы без ответов терзали душу.

Но новая Яра жаждала жизни. В этот момент я четко осознала, что должна выстоять. Смогу. Не позволю чудовищу Стасу поглотить мою душу, даже если он завладел телом и использует меня в своих грязных играх. Душа — моя. И я клянусь, что спасу ее. Я не плакала — испытания закалили меня, сделали жестче. Лишь смотрела на себя прежнюю, пытаясь запомнить каждую черту.

Марк подошел ко мне и слегка обнял за плечи.

— Яра, — глухо проговорил он. — Поплачь.

Я лишь покачала головой и положила бархатные розы к подножию памятника.

— Влада, это тебе от отца, — сказала я тихо. — Он хотел бы поздравить тебя с днем рождения, но не знает, что тебя нет. Прости, что получила их вместо тебя.

Я взяла из букета четыре розы и положила на могилу Оксаны. На памятнике — было изображено лицо моей мамы. Воспоминания всколыхнули боль: события того дня все еще отзывались холодом в душе, сжигая ее ледяным огнем.

— Как Влада оказалась в маминой машине? — спросила я, не глядя на Марка.

Он стоял чуть в стороне от меня, периодически нервно оглядываясь. Ему явно было некомфортно находиться здесь, и он заметно волновался.

— Она пыталась сбежать. Не хотела, чтобы Стас вернул ее Вальзеру, — ответил Марк, стиснув зубы. Его взгляд был потуплен, но в нем читалась боль, которой он не хотел делиться.

— Влада что-то значила для тебя? — спросила я, понимая, что это, возможно, наш первый по-настоящему откровенный разговор.

Марк коротко кивнул, избегая моего взгляда.

— Она доверилась мне, — сказал он тихо. — Я обещал, что у нее будет выбор, что она сможет решить, возвращаться к отцу или нет. Солгал. Знал, что это билет в один конец. Стас бы ее не отпустил, поэтому она попыталась сбежать.

Я молча погладила его по плечу. Мы стояли рядом, каждый в своих мыслях. Спустя несколько минут Марк нарушил тишину и рассказал все, что знал о настоящей Владе: об исковерканной жизни после того, как они с Виолой сбежали, о преследовании подельников Вальзера, считавших, что Виола прячет деньги мужа.

Оказалось, наши истории удивительно похожи. Им тоже помогла соседка, укрыла у себя, дала денег на первое время. Но потом Виоле пришлось бороться за выживание в одиночку. Они переехали, снимали комнату, женщина нашла работу в магазине одежды и некоторое время они жили обычной жизнью. Поначалу все шло спокойно, пока управляющий не решил, что за одинокую мать некому заступиться, и не начал приставать, может, та вовсе и не будет против. Когда Виола отвергла  домогателя, он обвинил ее в краже, потребовав возместить убытки, иначе напишет заявление в полицию. Виоле пришлось заложить последнее — серьги и золотые часы, подаренные Вальзером. Она возместила лишь половину, директор согласился, но с работы выгнал. Они с Владой остались без средств. Скитались по ночлежкам, Виола бралась за любую работу, чтобы как-то позаботиться о дочери.