Книга Разреши любить. Позволь мне быть рядом, страница 43 – Анна Джейн

— Можно? — осторожно спросил он, протянув руку.

Его пальцы коснулись моей кожи, и меня пронзило, словно током. Руки бессильно разжались, и я едва не выронила книгу. Игнат успел подхватить ее, развернув обложкой к себе. Он резко вдохнул и чуть дрогнувшим голосом прочитал вслух:

— Карризи «Девушка в тумане». — Его глаза блестели, он не пытался скрывать свою боль. В уголках его глаз выступили слезы. — Мы всегда стремимся спасать других…

Он попытался продолжить фразу из книги по памяти, но голос предательски сорвался, дыхание сбилось. Тогда я тихо подхватила:

— …чтобы спасти самих себя.

Мой мальчик изменился… Он не стал забирать книгу, как это было в прошлый раз, а протянул ее обратно мне, но я не взяла. Вместо этого я осторожно коснулась ладонью его лица, словно стремилась запомнить каждую черту, запечатлеть это мгновение, вновь ощутить ту волну чувств, что поднималась во мне от малейшего прикосновения. Но внезапно в доме погас свет. Секунда. Другая. Удар сердца — и громкий, тревожный голос Вальзера, раздавшийся откуда-то из коридора:

— Всем отойти от окон!

Он был где-то рядом с библиотекой, но войти не успел. Его шаги быстро удалялись. Игнат схватил меня за руку и рывком притянул к себе, подальше от окна. Плотные портьеры не пропускали свет, поэтому без электрического освещения здесь наступила кромешная тьма. Игнат не знал, куда двигаться, и мы, спотыкаясь, врезались в книжный шкаф. Он прижал меня к полкам и заслонил своей спиной. Рядом со мной Игнат был в опасности. А мне хотелось спасти его и закрыть собой. Хотелось защитить его, и я прижалась к нему сильнее. Как только я почувствовала жар его тела сквозь рубашку, мой пульс участился так, словно я только что пробежала марафон.

— Хочу тебя поцеловать, — прошептал он хрипло. — Можно?

Меня накрыло дежавю, я будто вновь стала Ярославой, той, кто по-настоящему дорога Игнату. Я не могла согласиться. Но и отказаться была не в силах. Поцелуй с Игнатом был моей роковой мечтой, спасением и гибелью одновременно.

— Да, — выдохнула я и сама потянулась к нему.

Я коснулась его волос — мягких, густых, темно-кофейных, чуть короче, чем прежде, — и порывисто запустила в них пальцы. Прижалась ближе и глубоко вдохнула любимый аромат хвои и кашемира. Воспоминания окутали меня, голова закружилась, и я поддалась наваждению, безумию, охватившему нас обоих. Я гладила его волосы, нежно проводила рукой по его скулам, векам, подбородку, стараясь разглядеть сквозь темноту, запомнить каждую черту.

Игнат притянул меня ближе, не торопя и давая мне привыкнуть к нему. Он убрал книгу на полку, обхватил мою талию и медленно провел пальцами выше, крепче прижимая к себе. Его дыхание становилось прерывистым и горячим, оно согревало меня, пробуждая волнение и желание.

Я ждала этого поцелуя не меньше, чем он. Чуть привстав на носочки, я подалась навстречу ему, прижавшись так, что между нами не осталось и сантиметра. Он мягко коснулся моих губ, а затем чувственно углубил поцелуй, наполненный болезненной нежностью. Нам обоим приходилось сдерживать себя, но темнота прятала нас и поглощала, укрывала от всего мира, растворяя страх и оставляя лишь одно желание — никогда не отпускать друг друга. Тьма помогала, но при этом безжалостно выворачивала наши души наизнанку.