Книга Против ветра, страница 88 – Анна Джейн

И, наверное, объяви ей дочь, что после консерватории она намерена играть в какой-нибудь современной группе – неважно, поп, панк или рок – или же желает записывать музыку для мультиков или играть в ресторане, Эльвира Львовна согласилась бы с решением дочери, проследив при этом, чтобы ее новая деятельность была более-менее безопасной.

В семье же Крестовых дело обстояло иначе. Юле с детства была предоставлена свобода во всем, кроме выбора профессии. Ее мать мечтала об успехе для единственного ребенка. Она хотела, чтобы дочь вписалась в их знаменитую в городе творческую семью. Зная, что Юлия талантлива, София Николаевна не могла допустить, чтобы та растратила свой музыкальный дар впустую, исполняя глупую музыку для молодых идиотов. Так она и сказала Юле после того, как та закончила специальную музыкальную школу при консерватории в семнадцать лет – одновременно с тем, как Марта завершила обучение в музыкальном училище. Тогда Крестова-старшая впервые услышала от Юли, что та не хочет поступать в консерваторию и что жизнь музыканта-«классика» ее совершенно не прельщает. Свободолюбивая Юля обожала иную – кажущуюся родителям радикальной – музыку, ее же и хотела исполнять. Об этом она и объявила после выпускного Константину Власовичу и Софии Николаевне – прямо на следующий день. Те, естественно, ее точку зрения на жизнь не приняли, особенно мать. Разгорелся страшный скандал, после которого Юля, поняв, что переубедить маму поможет только время, просто-напросто собрала вещи и ушла из дома к Крису.

— То есть твоя мать сказала: «Ты будешь плясать под мою дудку, дорогая дочь», и ты так легко согласилась? – не поверила Карлова.

Ну не из тех эта противная Юлька! Она сильная, она должна была бороться!

— Как-то так, – не стала ничего объяснять Юля, закуривая новую сигарету.

— Не верю, что ты ничего не делала! – разозлилась Марта.

— Я ушла из дома, – сказала Крестова, хотя об этом никому и никогда не говорила. Крис и Леша знали эту историю, а больше никто о ней и не догадывался.

— И?

— А через неделю вернулась.

— Зачем?! Деньги закончились? – возмутилась Марта.

— Деньги были, – возразила Юля. – Я подрабатывала, и друзья помогали.

— Но зачем ты тогда вернулась?

— Бабушка заболела, – подозрительно спокойно сказала Юля, осторожно выпуская дым изо рта и глядя на него задумчивыми глазами.

Сестра склонила голову набок, не понимая, к чему Юля клонит. Ее бабушку, мать величественной красавицы Софии Николаевны, она смутно помнила – та была известным искусствоведом и долгое время занимала должность декана факультета искусствоведения в государственном университете. Пару лет назад она умерла.

— Она так волновалась за меня, когда я ушла из дома, что у нее случился инсульт. Оказалась в больнице, наполовину обездвиженная, беспомощная. Пришлось вернуться и пообещать, что я буду заниматься только тем, чем хотят они. Ради блага бабушки – чтобы ей не стало еще хуже. – В словах Юли не было жалости к себе, лишь взрослая усталость.

Кажется, она скучала по бабушке, даме такой же высокой и худой, как и она сама, а еще очень упрямой и целеустремленной.

— Так ты вернулась из-за бабушки? – очень тихо спросила Марта, помня, что сестра, как и она сама, поступала в консерваторию в семнадцать лет, и именно осенью позапрошлого года ее пожилая родственница и отошла в мир иной.