Книга Против ветра, страница 299 – Анна Джейн

Однако встать Марта была не в состоянии – так дрожали ее коленки. Она, глядя на Дионова болезненными глазами, провела ослабевшей рукой по его щеке.

— Это ты, – проговорила Марта сквозь слезы с нежностью, боясь, что это лишь ее видение.

— Я, – зачем-то сказал Саша, растерявшись.

Простое касание – а по телу словно ток пробежал. И в солнечном сплетении что-то щемило. Может быть, душу?

— Прости меня, – едва слышно произнесла Марта, не в силах оторвать взгляда от его лица.

И Саша понял: ее глаза остались такими же. Наивными и светлыми.

Время их не коснулось.

Дионов встал на колени, совсем забыв, что они находятся посреди улицы, и осторожно обнял ее. Гладил ее по волосам и спине, а Марта плакала, вцепившись в него и уткнувшись лицом в грудь. И повторяла в исступлении:

— Прости, прости меня, прости.

А он молчал и просто прижимал ее к себе.

Все фейерверки растворились в темном небе. Зато ярко светили фонари. И огни ночного Берлина играли в витринах даже тогда, когда вдруг пошел дождь.

Ранним утром, когда солнце только-только пробивалось в приоткрытое окно, Марта, лежа около спящего Саши и неотрывно глядя в его спокойное лицо, вспоминала, как давным-давно мечтала о взаимной любви.

Мечта ее исполнилась спустя долгих восемь лет.

Марта часто думала о том, как бы сложились их с Сашей жизни, если бы она не потеряла память. Если бы они сразу после трагических событий в коттеджном поселке остались вместе. Если бы им, как сейчас, не пришлось узнавать друг друга заново.

Были бы они вместе до сей поры? Остался бы Саша с ней из жалости и чувства вины, а не потому, что разглядел в ней женщину? Смогла бы она не винить себя в том, что на его теле на всю жизнь остались шрамы? Смогла бы она не винить его в травме руки и в расставании с миром музыки?

Какими бы они стали? Смогли бы видеть друг друга каждый день, не вспоминая о той трагедии?

Любили бы друг друга?

Кто знает, как сложились бы их отношения.

Единственное, что Марта знала точно: сейчас они вместе и не собираются расставаться.

Каждый из них смог с достоинством пройти свою дорогу, чтобы встретиться однажды на пересечении их двух дорог. Встретиться и не упустить единственный шанс стать близкими друг другу людьми.

Марта с щемящей нежностью посмотрела на мужчину рядом с собой, коснулась кончиками пальцев его предплечья, поцеловала в щеку.

Она была счастлива, но иногда ее волной накрывало желание заплакать – от переизбытка чувств.

До сих пор она помнила тот берлинский поздний вечер, когда они, сидя на асфальте, как подростки, обнимали друг друга, и как она шептала слова прощения, и как он молча гладил ее, а после взял ее на руки, обессиленную, и понес в машину. И уже там она сбивчиво рассказывала ему обо всем: о том, как потеряла память, как восстанавливала руку, училась заново – и играть, и жить. Словно в бреду говорила что-то о бездне в сердце, о том, что никогда не любила, а он молча слушал ее, крепко сжимая ее ладонь. Они несколько часов катались по городу, прежде чем он привез ее в отель и пошел вместе с ней в ее номер, чтобы всю ночь просидеть с Мартой в полутемной комнате и лишь под утро поцеловать – почти целомудренно, осторожно, нежно, словно боясь обидеть.

И с того дня они не расставались. Первые несколько недель не отпускали друг друга. Заново знакомились, изучали, понимали. Много гуляли, говорили, не позволяя себе лишнего.