Книга Против ветра, страница 255 – Анна Джейн

Он говорил спокойно. Уже потом, размышляя над этой пугающей ситуацией, Ника поняла, что Кларский говорил все это таким тоном не потому, что подобные ситуации были для него привычными, и сам он – черствым и плохим, а потому, что не хотел напугать ее.

Лицо у Ники вытянулось. Вроде еще совсем недавно, казалось бы, пару мгновений назад, все было хорошо, а сейчас, после криков и слов Никиты, вдруг стало очень плохо.

Раздался вопль – резко оборванный, как будто кричащей девушке заткнули рот. От непонятного, нахлынувшего прибрежной волной страха Ника задышала чаще.

— Поняла? – вновь спросил ее Никита совершенно спокойно и серьезно.

— Поняла…

— Славно. Сиди тут.

Никита взглянул на свою девушку и ободряюще ей улыбнулся, а после вышел из машины. Ловко подтянулся, перелез через забор и скрылся из виду.

Он тихо проник в дом через открытое окно небольшой комнаты – распахнутая входная дверь Кларского очень насторожила. У него было особое чутье на опасность, и сейчас Никита явственно ощущал: что-то не так. В воздухе словно витал запах крови – очень тонкий, почти неуловимый. Вскоре Никита очутился в коридоре, ведущем из комнаты в холл. Судя по голосам в холле, их было трое: двое мужчин и одна женщина, молодая, младше Ники. С ней делали что-то такое, от чего она рыдала и просила прекратить. Ник на секунду выглянул из коридора и понял, что девушке ломали пальцы.

— Ты так и не хочешь, чтобы я наказал твоего дружка? Что ж, хорошо. Третий пальчик, Василиса, – возбужденно-радостно произнес незнакомый парень.

Несмотря на худобу, парень показался Никите опасным противником. Нику не нравились его движения, его голос, а когда Кларский увидел его глаза, то тотчас зафиксировал где-то на задворках подсознания: они ему тоже не нравятся.

Ник нахмурился. Он не был чересчур жалостливым типом, но не стал бы издеваться над беззащитной женщиной, как бы пафосно-принципиально это ни звучало. Если бы она несла ему угрозу – только тогда бы применил силу, но не в его природе было наслаждаться чужой болью.

Кларский вытащил заряженный по пути пистолет – не зря он чистил его утром.

— Не надо, пожалуйста, – прошептала девушка.

Третий участник сцены – избитый Дионов. Он был привязан к стулу, который стоял напротив коридора, где притаился, словно хищник, Кларский. Дионов что-то глухо прокричал. Увы, но помочь рыдающей хорошенькой светловолосой девушке, над которой издевались, он не мог. Он даже кричать нормально не мог из-за кляпа.

Внезапно Александр заметил Никиту. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

«Помоги», – сказал беззвучно Саша. В этой ситуации, когда он мог лишиться жизни и потерять другого человека, он совершенно забыл о том, что ненавидит Никки, что тот много лет раздражал его одним своим существованием, забрал через брата свободу и уважение отца, утащил за собой его невесту. Дионов просто просил о помощи, зная, что не справится. И не стыдился этого.

«Помогу», – согласился Ник. Героем он не был, но и уйти не мог. Кларский не стал ждать, пока ненормальный, который нежно гладил зажмурившуюся жертву по личику, сломает ей третий палец или сделает что-то еще куда более жуткое.

Жертва отдаленно напоминала Нику – была такой же милой, только совсем юной.

Никита беззвучно очутился за спиной согнувшегося к Марте палача и сделал то, чему его в свое время обучил родной брат. Точным и скупым движением пережал сонную артерию на обеих сторонах шеи Алмазова. Тот даже толком не сопротивлялся: почти мгновенно обмяк – прошло не более трех секунд. Ник со знанием дела подержал его еще три секунды, убедившись, что противник не симулирует, и ослабил захват.