Книга Против ветра, страница 121 – Анна Джейн

— За что? – сдвинула Ника брови к переносице.

— Мы так и не сходили на пейнтбол, – ответил Саша.

Ника отвернулась к окну и, глядя на сырой тротуар, закусила губу от смеси стыда и жалости. И как у них все так получилось? Она не знала.

В этот момент Александр, находящийся у себя дома, уже одетый в строгий черный костюм, правда, без галстука, тоже смотрел в открытое окно и курил.

— Ничего, еще сходим, – заявил Дионов и затушил окурок в переполненной пепельнице. – До встречи, девочка моя, – сказал Саша и первым отключился.

— Он что-то заподозрил, – сказала Ника напряженным голосом.

— Его право, – ответил Кларский и протянул руку к волосам своей спутницы. – Не двигайся, – предупредил он замершую девушку.

— А ты мне не приказывай! – взбеленилась нервная после разговора Ника.

— Тогда я не буду его вытаскивать.

— Кого? – заподозрила неладное Ника.

— Жука. У тебя в волосах застрял жук, – пояснил Кларский.

— Что? – мертвым голосом спросила Ника. – Убери его!

— Кто и что говорил о приказах? – ухмыльнулся светловолосый парень.

— Никита, пожалуйста! – взмолилась Ника. – Только не раздави в волосах!

— Хорошо, подожди, – осторожно стал перебирать ее волосы Кларский.

Он нашел повод лишний раз коснуться своей обладательницы малиновых губ. Без повода объятия и прикосновения казались этому парню излишеством, этакими ненужными розовыми слюнями.

Ника легонько коснулась ладонью его груди.

— Убрал? – подозрительным тоном осведомилась она.

— Убрал. Смотри.

Никита поднес к носу Ники вытянутый палец, на котором сидело красное в черную крапинку насекомое. Та, ожидая увидеть какого-нибудь мерзкого большого жука, даже вскрикнула, повеселив этим парня, а после возмутилась:

— Это не жук! Это божья коровка, дурак!

— Божьи коровки – жуки, – с невозмутимым видом ответил Никита.

Карлова осторожно посадила божью коровку к себе на палец.

— Лети, – великодушно разрешила она.

Открыв окошко, Ника дунула на палец, и божья коровка послушно взмыла в воздух.

— Почему их называют божьими коровками? – спросила Карлова, глядя вверх. – Их так назвали, потому что они очень милые и яркие?

— Потому что эти жуки могут давать молоко. Рыжего цвета, – припомнил вдруг один из уроков по биологии Никита

Тогда молоденькая и очень симпатичная учительница, неожиданно понравившаяся юному Кларскому, с восторгом рассказывала скучающему классу что-то о строении насекомых. Ее мало кто слушал – все были заняты своими делами. А вот Никита, пару дней как переведенный в эту школу, был одним из немногих, кому было интересно. Правда, до конца он урок так и не отсидел и лекцию биологички не дослушал – один из «заводил» класса, решив, что негоже, когда новенький с таким вниманием слушает училку, стал донимать Ника, кидая в него шарики бумаги. Дело закончилось, как и всегда, дракой – Кларский от души вмазал обидчику. Зато потом больше к Нику в этом классе никто не приставал долгое время: пацаны даже зауважали, а девчонки почему-то на четырнадцатое февраля прислали кучу валентинок, которые Никита читал через силу. А та самая биологичка, которая так ему понравилась, стала думать, что он – хулиган и драчун, и это его очень раздражало. В отместку он прогуливал ее уроки.

— Когда кто-то нападает на божью коровку, она выделяет это молоко, а оно очень неприятно на вкус. Поэтому ими никто не питается: ни птицы, ни пауки. Даже тарантулы.