Онлайн книга «Украду твое счастье»
|
— Времена всегда одинаковы, девочка моя. Это так. Во все времена бывают ситуации, которые ты не можешь переломить, как ни пытайся. Или переломишь, и разрушишь жизни всех, кто рядом с тобой Так тоже бывает. Пойми. — Мам, ты его любишь до сих пор? — Я не знаю. Правда. Я не уверена, что это любовь. Наверное нет. Просто… Понимаешь я сама себе запрещаю забывать и вычеркивать. Я сама себя заставляю все время помнить, думать. Если хочешь – страдать. Знаешь, я ведь даже к психологу ходила. Ну, вернее, был у меня один мужчина, психолог. И вот я поделилась с ним своей историей. — И что он сказал? — А то и сказал. Человек может разлюбить. Только он должен захотеть. Захотеть забыть. Захотеть вычеркнуть. Захотеть перестать страдать. Мы, люди, удивительные создания. Нам нравится страдать, понимаешь ли. — Не понимаю! Я не хочу страдать! — Если бы ты не хотела, ты бы не говорила о том, чтобы выйти за первого встречного. Ты бы просто хотела выйти за того, кого сама полюбишь и оценишь, и за того, кто полюбит и оценит тебя. Но ты… ты как и я. Не можешь забыть Егора. — Могу, мам! И забуду! Ненавижу его! — Ненависть – очень сильное чувство, девочка. Я тоже ненавидела. Вот когда перестанешь ненавидеть, когда тебе будет все равно, тогда можно сказать, что ты излечилась. — А ты не излечилась? За столько лет? Она покачала головой. — Не хочу. В это сложно поверить, но я на самом деле не хочу. Мне вот нравится нести этот крест и страдать. Глупая я баба, в сущности… — Мам, ну какая ты баба? — Глупая! А тебе скажу – лучше забыть, захотеть разлюбить и вычеркнуть! Ты молодая, ты красивая! Думай о себе, дочка! У тебя еще таких Егоров будет… Но я не смогла. Как ни пыталась последовать совету мамы – не смогла. Видимо, у нас с ней семейное это. Быть глупыми и любить… Нет. Я не люблю его. Просто… Просто хочу ему доказать, что он был неправ! Что именно он разрушил наше счастье! Оно ведь было! Счастье! Когда я ждала его после матча, когда мы ехали домой, целовались как сумасшедшие. Когда мы иногда специально приезжали на смотровую на Воробьевых горах, весь город был у наших ног, и он кричал, что готов положить мир к моим ногам! Когда он после очередной победы в матче задирал футболку, и показывал всему миру мою фотографию, и кричал в камеру – «Витаминка, я люблю тебя». И когда привозил мне шоколад из разных уголков мира. И кормил меня им по утрам, или размазывал его по моему телу, слизывал, а потом мучился аллергией, и мне даже пришлось как-то раз вызывать «скорую» так ему было плохо! И врач в клинике, ржал над ним, объясняя, что женщину можно мазать шоколадом, не содержащим какао-бобы и аллергены. А Стена отвечал, что это тогда не шоколад, а фиг знает, что и его девушка это есть не будет. Мы были так счастливы! Почему же нашлись те, кому захотелось нас сломать? Хотя… при чем тут «те»? Если бы мы любили друг друга, если бы хотели все сохранить, разве нас можно было бы сломать? Если бы Егор меня любил, разве бы он стал спать со Снежаной? Весь день на работе думаю об этом. Анализирую. От этих мыслей голова пухнет. Хорошо еще Дворжецкий уехал по делам, и сказал, что вернется только к вечеру. Мне уже не кажется хорошей наша с ним затея. Это дико мне собираться за него замуж. Дико то, что он меня целует. |