Книга Кавказский брак. Нелюбимая, страница 67 – Элен Блио

О, Аллах, если бы я опоздал.

Поднимаю на него глаза, трогаю его лицо пальцами, провожу, стираю пот. Гарь. Копоть.

— Тебе нужно в клинику. Ты…

Качаю головой.

Не хочу в клинику.

Сказать не могу, но думаю.

Хочу, чтобы он услышал мои мысли.

Осман! Любимый мой. Я хочу быть с тобой. Не оставляй меня. Никогда.

Обнимаю его. Прижимаюсь к нему всем телом. Меня трясёт, слезы катятся.

Всё закончилось.

Закончилось. Всё хорошо.

Дверь дома распахивается и на пороге стоит охваченная пламенем Рахимат.

И я проваливаюсь в черноту.

Держу её в руках, и бессильная ярость скручивает меня всего.

Как я мог упустить Рахиму? Как я мог допустить, что тётка появилась тут?

Она ведь должна быть в колонии?

Что-то пошло не так, я понимаю это, я буду разбираться, а пока…

Пока мне нужно унести отсюда мою любимую.

Сажаю её в свой внедорожник.

Выезжаю со двора. Вижу несущуюся пожарную машину. Торможу.

Шайтан, надо будет как-то всё объяснять. И поджог, и труп обгоревший.

Но пока всё о чём я могу и должен думать – моя девочка, моя любимая жена, мать моего ребёнка, который должен родится, несмотря ни на что!

Быстро рассказываю мужикам из пожарной части что к чему – мне нужно везти жену в клинику.

Отзваниваюсь Зулейхе, прошу её так же подъехать.

Клиника, где наблюдается Алия – филиал известного московского центра. Один из владельцев, наш земляк, Тамерлан Умаров. Я с ним знаком, пусть почти шапочно. У нас не такая большая республика и серьёзные бизнесмены все знают друг друга. У Умарова давно бизнес в столице, да и я уже кое-что начинаю тут.

Насчёт клиники – сомнений нет, они лучшие. И главный врач всех, разбросанных по столице, да уже и по всей стране центров – Товий Сергеевич Коршунов, тоже легенда.

Всё это я узнал, пока тихо сталкерил за любимой.

Сталкерил не потому, что хотел как-то ограничивать её свободу.

Я хотел знать, чтобы помочь, если вдруг что-то пойдёт не так.

Сам понимал, что долго без неё не выдержу.

Она необходима мне как воздух. Как солнце. Как сама жизнь.

Моя хрупкая принцесса со стальным стержнем внутри.

Она не сломалась.

Она идёт вперёд.

Она так любит жизнь…

Самые страшные слова для меня до сих пор это то, что Алия сказала тогда, несколько месяцев назад - «убей меня».

Вспоминаю, и дикая боль и ярость сшибает с ног.

Как я мог всё это допустить?

Как я сам мог так обращаться с ней?

Я ведь брал её силой, заставлял отдаваться мне. Зубы стискивал, чтобы не сказать лишнего, чтобы не быть слишком ласковым, чтобы не сорваться. Пытался жестить и не мог. Она была слишком хрупкой. И слишком узкой, и влажной. Она принимала меня! Её тело отвечало! Я, дурак, успокаивал себя этим, считал, если она кончает – это не насилие.

Кретин, идиот… Мудак…

Это такое же насилие, даже хуже.

Я ведь видел пустоту в её глазах! Каждый раз.

Эту пустота меня убивала.

И как же хорошо, что я устал сдерживать себя. Устал бороться с чувствами.

Наплевал на то, что в меня годами вливала тётка, как вливают яд осторожно, в ухо, чтобы сразу и наверняка.

Любовь победила.

Светлая, настоящая, она оказалась сильнее этого горького яда ненависти.

Он был вязким, мутным, мерзким, этот яд.

А любовь – чистая, истинная, открытая.

С любовью намного легче дышать.

И любить, оказывается, гораздо проще, чем ненавидеть.