Книга Кавказский брак. Нелюбимая, страница 37 – Элен Блио

Их забрали? У меня в голове крутился один вопрос – как Осман позволил Саиду уехать? Он… мне казалось, он накажет парня, лишит всего. И бабушку тоже.

— Живём сейчас уже хорошо, бабушка Нурия выздоровела, занимается тут детишками. А я учусь. Моё обучение оплатили.

— Хорошо, я очень рада.

— Тебя не хватает, сестрёнка…

Только тут я поняла, что Саид уже второй раз так меня называет.

— Ты… ты знаешь, да? Ты знал? – он замялся.

— Тогда не знал, теперь знаю. Как ты, Алия?

Я плечами пожала, забыв, что он не видит.

— Ты еще сможешь позвонить?

— Не знаю, не уверена.

— Если что, дай мне знать. Я постараюсь тебя спасти, я буду думать, что делать.

— Не думай обо мне Саид. Думай о себе. Учись как следует. Ты молодец. Может… может потом.

Телефон мне удалось спрятать.

Да, за мной и не следили особенно тогда.

Кто? Салима? Ей больше делать было нечего. Она днём много работала, всё время копошилась по дому, вечерами смотрела турецкие сериалы, и плакала тихонько.

Я спросила, почему она одна. Замуж не вышла. Она усмехнулась горько.

— Я же из бедной ветви клана, даром, что родня. Отец мой всё потерял, кому я нужна была, невеста без приданого, без связей?

— Неужели только с приданым и связями берут?

— Я не красавица…

— Вы… работящая?

— И что? В богатый дом не работящая нужна, а родовитая и красивая. А в бедный… в бедный меня отец не отдал. Сказал – позор.

— А вы хотели?

— Хотела…

Салима рассказала, что была влюблена в простого парня, но семья ей добро на брак не дала. Лучше было стать приживалкой в доме богатой сестры.

— Рахимат вот тоже замуж не вышла. А должна была.

— Почему не вышла?

— Жених её себе невесту привёз, русскую…

Я похолодела, услышав это… неужели?

— Да, да… Рахимат должна была выйти за твоего отца.

Поэтому она так меня ненавидит?

Не только потому, что из-за мамы погибла её сестра, но и из-за отца…

Всё сплелось в какой-то большой, странный клубок.

Я не знала, что мне делать, что со мной будет.

Только молилась, чтобы Осман подольше не возвращался.

Но он вернулся.

— Не ждала, жена?

Смотрел брезгливо.

Я даже выдохнула. Может быть там, с Эльмирой, ему было хорошо? Так хорошо, что забыл обо мне?

Но ночью я снова была в его руках.

Он не ласкал.

Взял грубо. А потом…после того, как всё закончилось он начал меня целовать.

Медленно, мучительно, сначала в губы, потом в шею, ниже, ниже, облизывал мою грудь, играл с ней, я пыталась держаться, вцепилась пальцами в покрывало, зубы сцепила.

Отвращение, отвращение, думала я, я должна испытывать отвращение.

Ненависть, страх, мерзость…

Но в какой-то момент я перестала быть собой, тело дрожало в какой-то дикой агонии, кипело, плавилось.

Я не хотела этого, не хотела!

Но когда его губы коснулись самого сокровенного…

— Ты кончила…

Он спросил это тогда так удивлённо, а я свернулась калачиком и разрыдалась. Дико, горько…

Я ведь тогда даже не знала, что это! Догадывалась, что со мной произошло то самое, то, о чём я несколько раз читала украдкой, слышала…

То самое, чего добиваются, из-за чего с ума сходят, отчего это между мужчиной и женщиной считается таким необыкновенным, божественным, сладким.

А я чувствовала себя грязной.

После всего что он делал.

Грязной… Потому что позволила ему довести моё тело до этого.

Осман ушёл.