Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 57 – Элен Блио

Или никто не виноват, а просто жизнь такова?

— Анют, я не собираюсь давить. Я хочу поддержать, помочь…

— Леш, помнишь, был такой старый фильм, кажется, мы его даже с тобой смотрели... «В моей смерти прошу винить Клаву К»?

Он чуть хмурится.

— Не важно. Там герой очень любил героиню, они еще школьники были, и вот он постоянно был рядом, постоянно был с ней... Как сказать…

— Давил? — усмехается Лёша.

— Там была одна фраза, которую героиня сказала ему, когда стала общаться с другим мальчиком. «Ты все время дарил мне себя, а он подарил мне меня».

Буянов снова сводит брови.

Значит, я должен подарить тебе тебя?

— Нет. Ты ничего не должен. Просто... не дави на меня. Я хочу сама найти себя, понимаешь? Мне сорок два, а ощущение, что опять девятнадцать и я стою перед выбором.

— Перед выбором?

— Что делать. Как жить.

— Тогда ты... ты в твои девятнадцать, что выбрала?

— Я выбрала жить. Жить дальше. Мне было очень больно, но я выстояла. Сейчас мне тоже очень больно. И я опять хочу выстоять, понимаешь?

— Ты сможешь без помощи?

— Я не знаю.

Пожимаю плечами.

Любимый жест.

Снова включаю чайник. Заливаю кипятком заварку. Пахнет вкусно. Цейлонский чай.

Лучший.

Разливаю кипяток по чашкам.

Внезапно меня осеняет.

— Ты голодный?

— Честно?

— Поняла тебя.

Лезу в холодильник. У меня там есть небольшая заначка закусок — красная рыба, чёрная икра — да, да, решила шикануть напоследок. То есть…

Просто шикануть.

Деньги у меня есть.

Оливки, балык, пармская ветчина, сыр мягкий, блины, хлеб.

— Как ты смотришь на то, чтобы поесть блинов с рыбой и с икрой?

— Из твоих рук — всё, что угодно.

— Ох, Буянов, смотри! Привыкну к подхалимажу!

— Это искренне.

— К искреннему подхалимажу тоже можно привыкнуть.

Садись за стол, не маячь, мешаешь.

— А мне нравится тебе мешать.

— Тогда останешься голодный.

— Я своё возьму.

Снова меня притягивает. И его «возьму», конечно, не про еду…

— Лёш…

— Я никуда сегодня не уеду.

— Я тебя и не гоню. Сядь, покормлю тебя, давай.

Ухмыляется так нахально и довольно. А я…

А мне всегда нравилось это — кормить мужчину.

Наверное, эта функция у всех женщин предустановлена.

Быстро грею блинчики — чуть-чуть. Смазываю творожным кремом, раскладываю рыбку, чуть укропчика, сворачиваю, ставлю на стол.

— Налетай!

Беру багет, масло, икру, прикидываю, что и сама не прочь съесть бутербродик. И вес мой меня уже не так парит — ночью потренируюсь и сброшу. Сколько там калорий сжигает секс?

Мы ужинаем. Расспрашиваю Алексея про Эмираты. Я там, кстати, была, но давно, еще до того, как это стало мейнстримом, как говорится. Еще до этой огромной башни, только-только Пальма Джумейра появилась. Тогда мне в голову не пришло пробовать верблюжье молоко, а шоколад появился вообще два года назад.

— Стой! Ты опять не загадала?

— Загадала.

Я не лгу.

Очень простое желание.

Что бы он был счастлив.

(Прим. автора

Еще до того, как это стало мейнстримом — фраза из культового мультфильма

«Футурама»)

34.

Капельница медленно отсчитывает время.

Кап-кап-кап…

Белый потолок, белые стены... Почему в больницах всё белое? Никогда не задумывалась.

Дешевая краска? Чистота?

Или на белом легко заметить грязь и плесень? Читала, что какую-то больницу почти достроили, а потом увидели, что бетонные стены уже жрёт чёрная плесень. А вывести её никак. Здание забросили.