Книга Развод. Ведьмы не стареют, страница 80 – Элен Блио

Таких мы, практически не наблюдаем.

Зато если взрослый самец владеет бизнесом, занимает хорошую должность, если это политик или чиновник — вуаля! Сразу очередь из молодых красавиц, желающих вкусить прелести неравного брака.

Кстати, все горячие сантехники из культовых немецких фильмов определённого класса на самом деле ведь молоды?

— Янина, о чём ты думаешь?

— О сантехниках. — отвечаю улыбаясь, сама смеюсь над своими мыслями.

— Интересно проследить нить твоих рассуждений.

— Всё просто. Думала об изменах, мужских и женских.

— И какая именно измена привела тебя к сантехнику.

— А ты угадай.

— Боюсь даже предположить. Хочешь сказать, что женщина, которой изменяет муж бросается на сантехника?

— Нет, как раз не хочу. Как раз не бросается.

— А что же тогда? Кто бросается?

— Никто, в том-то и дело. Только домохозяйки в немецком порно. И то, на молодых.

— Кажется я понял о чём ты...да, знаешь, я, пожалуй, соглашусь.

— С чем?

— С тем, что молодые девицы не заводят романов со старыми сантехниками, предпочитая старых миллиардеров. Угадал?

Усмехаюсь, пожимая плечами.

— Это было не трудно.

— Не скажи. Но вообще, я готов согласиться со всем что ты скажешь или подумаешь.

— Откуда такая щедрость?

— У меня приватная вилла на том конце острова.

Метрах в ста отсюда? — опять усмехаюсь.

— Примерно в ста пятидесяти.

— И что там? Приглашаешь посмотреть "гравюры"?

— А ты в курсе, да?

— Разумеется, любая образованная женщина должна знать о гравюрах.

— Но ты мне откажешь?

Он останавливается так, чтобы остановилась и я. До этого момента мы очень медленно брели по узкой береговой линии. По белоснежному песочку, распугивая крабов.

— Демид...

— Нет, Янина. Я не приму отказа.

Что ему сказать?

Я не смотрю на него, любуюсь искрящимся планктоном.

Хочется зайти в воду.

Хочется смыть с себя всю тяжесть и грязь этих месяцев.

— Не нужно, Демид. Пожалуйста.

— Яна…

Мгновенно его становится слишком много, впечатывает меня в своё тело, ошпаривает жаром желания.

Закрываю глаза.

Если бы могла — закрыла бы и уши, чтобы не слышать дикий стук его сердца, перестала бы дышать, чтобы не чувствовать этот аромат, обезоруживающий, заставляющий терять волю.

— Яна…

И голос... Голос, который обволакивает, который гипнотизирует, вводит в транс.

Голос, которому я должна сказать «нет».

Руки, которым я должна сказать «нет».

Тело, которому я должна сказать «нет».

Двум телам. Его и моему, которое тоже не может понять, почему «нет».

— Ян…

Губы близко. Нет смысла отворачиваться. Нет смысла сопротивляться.

Но я должна дать ему понять, что ничего быть не может. Что всё прошло. Что всё кончилось не начавшись.

Упираюсь руками в грудь.

— Ян... я прилетел к тебе, как только смог Быстрее никак не получалось. Что произошло, ты можешь объяснить?

Неужели он сам не понимает?

— Янин… скажи мне...

— Как? Как я могу сказать, если ты не даешь? Пусти... Демид... Пожалуйста.

Он не слушает. Не опускает руки. Не расцепляет объятия. Только крепче вжимает меня в себя.

А я в панике представляю, что где-то рядом может быть дочь, которая нас увидит, и…

— Пусти, пожалуйста, я не хочу...

— Что?

— Не хочу, чтобы нас видели.

— Кто нас тут увидит? Крабы?

— Демид! Я тут не одна! Я..

— Если ты боишься, что нас увидят твои знакомые или твоя дочь — не бойся, я всё контролирую. Сюда никто не подойдет.