Книга Ешь. Молись. Разводись, страница 7 – Элен Блио

— Да неужели? — срываюсь совсем. Он что, думал, что я буду как овца сидеть молча, и терпеть всё? — Пошёл ты, знаешь куда?

Отключаюсь. Надо бы его в черный список занести, но, блин, у нас дети, да и развод еще в перспективе, так что общаться придётся. Слава богу не «вот прям щаз», потому что Королькевич видимо соображает, что мне под горячую руку не стоит попадаться и не перезванивает.

Я собираюсь уже было встать, как неожиданно на стол передо мной опускается небольшая изящная коробочка с пирожными «макарунс» перевязанная бантом.

Шикарный мужчина. Улыбается.

— Красивой женщине можно не думать о калориях. Хорошего дня.

Вот так. Не стесняясь моих детей, взял и сделал подарок.

Господи, где таких мужиков делают, а? Можно мне пароли, явки?

Он еще и без кольца на пальце. Неужели холостой?

— Ма-ам, а можно пироженку?

Бли-ин…

— Миля, куда ты едешь? Возвращайся домой и жди Олега!

— Мама!

«Азбука» и шикарный мужик остались приятным воспоминанием. Он подарил пироженки и уехал, как я успела заметить на большом черном «Лексусе». А мы приехали на дачу к моим родителям, и я сразу получила нагоняй.

За то, что пою детей кофе. За то, что они едят непонятные сэндвичи, и за…

— А это что такое?

— А это маме дядя подарил.

Капец.

Марго не может язык за зубами держать. Никите пофигу, он сразу на второй этаж бежит, где у него старенький компьютер есть.

— Дядя? Подарил? Миля? — блин, мама и называет меня так же, как бывший! Противно!

— Ма-ам…

— Так, Рита, иди на улицу, там дед тебе хотел что-то показать, потом переоденешься, иди.

Остановить дочь нет никаких шансов. Придётся быть с маман один на один и принимать удар.

— Мам… не начинай, а? Мы просто пили кофе, какой-то мужик стоял в очереди.

— Мужик? — мама кривится, не любит это слово. Блин.

— Мужчина.

— И подарил пирожные? Они семьсот рублей стоят!

— Вот такая я, не дешевая женщина. Один меняет на балерину, зато другой — пирожные за семьсот рублей.

— Перестань. Твой Олег…

— Мама, стоп.

Мама знает, что я не буду слушать в очередной раз её мнение обо мне и моём почти бывшем муже. А мнение у мамы самое простое — не рубить с плеча, перебесится и вернется, но нужно держать руку на пульсе. И стараться быть рядом.

— Куда ты собралась, Милана? Ты совсем уже?

Боже, в этом вся мама, ну просто вся! Она много лет проработала начальником, пусть почтового отделения, но всё-таки. А до этого так же много лет преподавала в ВУЗе, там делала карьеру, там писала кандидатскую и, конечно, тоже привыкла командовать.

Эти свои командирские замашки она, разумеется, всегда проверяла на близких. На папе, на брате. И больше всего на мне.

Самое интересное, что я больше всех всегда сопротивлялась.

Папа привык, что мама может как танк, сейчас он уже смирился и умеет лавировать. Братец у меня — мамкин пирожочек, который стал пирожочком своей жены.

А вот я всегда старалась жить не маминым умом, а своим. И мама считает, что мой разлад с Олегом как раз следствие этой моей глупой самодеятельности.

— Делала бы так, как я говорю, Олег бы сидел как приклеенный.

Я, по мнению мамы, слишком сильно мужа отпустила. Позволила ему много свободы иметь. Может, мама и права.

Да, я понимаю, что в том, что муж изменил может быть и моя вина.

Просто больно очень. Еще очень больно.