Книга Ешь. Молись. Разводись, страница 37 – Элен Блио

— Что?

— Смотри на меня.

— Что?

— Мила, смотри мне в глаза. Вот так. Глубже. Хорошо. Еще немного осталось. Ты готова?

О чём он спрашивает? Я не понимаю. К оргазму?

К оргазму будь готов — всегда готов.

Опять смеюсь.

— Веселая такая… выпороть тебя, чтобы серьёзно относилась к делу.

— Серьёзно?

— Соберись, ты же сейчас не сможешь, ну… давай, иди ко мне, иди… глубже давай.

Даю. Всё даю.

Раскрываюсь. В глаза смотрю.

Этот зрительный контакт срывает предохранители. Сметает просто.

Я только рот открываю в крике потому, что то, что сейчас происходит так неожиданно и так прекрасно.

Много его. Много. Он везде.

И он так меня хочет! Так горит по мне!

А я по нему.

Горю. Теку. Плыву. Лечу.

Еще, еще, еще, пожалуйста! Вот так, всё правильно! Еще вот тут. Да. Именно так. Да, да, да!

Глаза закрываю, потому что не могу видеть. Потому что там за закрытыми веками моё небо в алмазах. Там мои драконы сейчас будут летать. Там!

Мамочки.

Да!

— Давай… давай, богиня моя. Да…

Взрываюсь и взлетаю. И кричу.

Хорошо.

Долго.

У меня давно не было вот так долго. И кайфово.

Просто до обморока. До момента, когда не можешь шевелиться.

Нет сил. Всё отдала. Выплеснула, сбросила.

Обнулилась.

Боже… как же это прекрасно быть женщиной, которую вот так…отлюбили!

М-м-м…

Просто шикарно. Только шевелиться не могу.

Сквозь ресницы вижу как встает Арсений. Здоровый. Потный весь, волосы на груди вьются влажные. Дышит тяжело.

Мы ведь с ним вместе, да? Одновременно?

Он стягивает презерватив. Когда он его вообще успел надеть? Это как-то выпало из памяти. Да, надевал, когда разделся. Точно. Помню, как зубами рвал фольгу. Натягивал профессионально, быстро.

Олег вот так не умеет. Потому что мы никогда не пользовались. Я пила таблетки.

Да что меня клинит на этих воспоминаниях? Глупо.

И сравнивать глупо.

Потому что почти впервые в жизни я понимаю, что бывший уступает по всем фронтам.

Может, я слишком его идеализировала? А потом он показал истинное лицо? Наверное.

Так я думала.

Кайфуя. Наслаждаясь послевкусием. Радуясь, что всё вот так сложилось.

— Полежишь тут? Я выброшу, и быстро в душ, вскипел просто.

— А с тобой в душ нельзя?

— Можно. До утра. — он усмехается. — Кстати, почему бы и нет? Ты… останешься до утра?

— А ты?

— Я? Ну, не знаю. Если только с тобой.

— Я подумаю.

До утра. Ахах!

Он уходит. Я остаюсь, раскидываю руки ноги, потом заворачиваюсь в одеяло, потому что неожиданно без огромной теплой грелки мне холодно.

Потом вижу надпись.

«Любимая жена».

И еще почти белые ночи превращаются в чёрные.

Сижу. Втыкаю на эту надпись. И думаю, что мне теперь делать?

И как я докатилась до жизни такой?

И… стоит ли озвучивать Арсению то, что я знаю?

Лежу в состоянии оцепенения.

Странно себя чувствую, правда, странно.

Не разверзлась подо мной геенна огненная. Это факт.

И я… не жалею?

О сексе — точно не жалею.

О том, что не спросила про семейное положение?

Как ни странно — тоже не жалею. Это ведь он сам должен был мне сказать? Разве нет?

Чёрт…

Я ведь сейчас думаю так же, как все любовницы думают, да?

Докатилась!

Боже… я, которая пострадала от такой же нечистоплотной, неразборчивой бабы, которой было абсолютно плевать на то, что мой муж счастливо женат, сейчас лежу в кровати после очешуительного секса и рассуждаю о том виновата ли я?