Книга Сыграй со мной в любовь, страница 139 – Элен Блио

Может, правда, выйти замуж за Максима? Он ведь мне не только место пианистки в своем небольшом оркестре предлагал…

На полном серьезе всю неделю об этом думаю.

А потом мне становится плохо. Прямо во время частного урока. Не знаю, что со мной, но почему-то в душе такая пустота, тяжесть. Вроде ничего не болит, но я… я дышать не могу. Задыхаюсь на полном серьезе, хотя раньше таких приступов не было. Мама ученицы вызывает «скорую», меня забирают в больницу. Больше всего боюсь потерять ребенка. Хотя второй триместр называют самым спокойным, но видимо не в моем случае.

К счастью, с малышом все в порядке. Да и со мной то же. Но меня оставляют на недельку, понаблюдать.

В клинике мне, как ни странно, спокойно. Стараюсь не слушать жутких разговоров про роды и патологии. И неожиданно задумываюсь о предложении Максима.

Неожиданно потому, что в зоне отдыха для тех, кто лежит на сохранении я вижу пианино.

Это кажется нереальным – но он там стоит! Я даже спрашиваю у доктора – откуда? Оказывается, заведующий отделением участвовал в каком-то эксперименте, влияние живой музыки на внутриутробное развитие плода. Пианино появилось для того, чтобы будущие мамочки могли послушать приходящих в отделение музыкантов. Это снова вызывает у меня удивление, но и этому находится объяснение.

— А в нашем отделении нет тяжелых, нет пациенток с травмами, в периоды, когда нет сезонных вирусов сюда даже посетителей пускают. Почему же не пригласить пианиста? – доктор явно заинтригован моим интересом, - а что вас, собственно, смущает? Вы против музыки?

— Я? – улыбаюсь, и вместо ответа сажусь за инструмент, пробую несколько аккордов – оно еще даже не расстроено!

Хочется сыграть что-то нежное, легкое, поднимающее настроение, сама собой на ум приходит мелодия.

«River flows in you», корейского композитора и пианиста Ли Рума. Кажется, её сейчас знают все. Начинаю мягко, ненавязчиво, понемногу набирая обороты, мелодия течет во мне, согревает. Кажется, поднимает меня на какую-то новую высоту, помогая забыть о моих проблемах, о бедах и горестях. И я забываю и забываюсь. Играю, ощущая силу, возникающую между мной и этим почти забытым тут инструментом, который, оказывается, способен на самом деле дарить радость…

Когда я заканчиваю, неожиданно для меня раздаются аплодисменты. А я ведь даже не заметила, как довольно просторную рекреацию заполнили пациентки.

— Еще… пожалуйста. – это говорит моя соседка по палате, Маша, она ждет тройню, постоянно плачет, боится, что не справится. Смотрю на неё и знаю, что буду играть.

Отрывочек из саундтрека к фильму «Амели» Яна Тьерсена. Потом играю что-то из Циммера.

Наверное, я немного странная пианистка, я люблю классику, да, очень. Но я прихожу в восторг от того, что и современная музыка вызывает у людей такие эмоции.

На следующий день меня снова просят сыграть. А потом еще.

Я получаю удовольствие от игры.

Игра на фортепиано меня возрождает. Я отключаюсь, могу думать о том, что со мной случилось как-то отрешенно. Не обвиняя никого. Не страдая.

Он ведь просто играл со мной, да? Играл в любовь. Ему было так увлекательно в неё играть. Конечно, он ведь играл на самом совершенном инструменте. На моей душе. Играл, извлекая из моего сердца самые звонкие ноты. Складывая их в красивую мелодию. Наслаждаясь ею. Ему хотелось еще и еще. Больше звука, сильнее, мощнее. Он не заметил, как инструмент стал расстраиваться. А когда понял, что звук уже не тот, решил просто избавиться от несовершенной игрушки.