Книга Я не твоя, страница 125 – Элен Блио

— Там, мы поедем в твой дом. Если Свете там понравится – мы останемся. И… тебе и твоему Сандро, конечно, никуда не надо переезжать. Думаю, мы все там поместимся.

— Хорошо. – у него глухо голос. Он снова трет переносицу, потом лицо.

— Ты устал, тебе тоже нужно отдыхать.

— Вот переедете к нам, и я отдохну. Не нужно будет таскаться по пробкам через весь город.

— Да. С нами еще мама переедет.

— Я на это и рассчитывал.

Внезапно я вспоминаю о его матери, и… и об Ильясе. Мы почти не говорили о них все это время. Но теперь…

— Моя мама живет на родине. Она редко приезжает.

— А… Ильяс?

— Ильяс уехал. Я говорил тебе, что он полностью восстановил зрение, он снова может ходить. Работает где-то на севере.

— Ты совсем не общаешься с ним?

— Почему… я общаюсь. Он не общается со мной. Не важно.

— Я видела его на Кипре, перед свадьбой. Он был на коляске, слепой, с ним была рыженькая девушка.

— Да, она сказала мне, что это была ты. Я наблюдал за вами, в тот день. За вашей свадьбой. Видел как вы вышли из мэрии, и потом… потом я был в отеле, в холле…

Я чувствую, как потеют ладони. И холод ползет по позвоночнику сковывая, позвонок за позвонком.

— Я думал, что ты умерла. Я ведь и сам чуть не умер. В меня стреляли в тот день, после моей свадьбы, после того как я приезжал к твоей матери искать тебя. Я долго был в коме. Когда очнулся мне сказали, что ты умерла. Я просил у Товия дать мне лекарство, чтобы не мучиться. Большую дозу.

— Почему вы решили, что я умерла? Это… Илик соврал?

— Не соврал Ему ваша соседка сказала. Потом она куда-то уехала, нить потерялась, последнее что мы узнали, что вы уехали на родину твоей мамы, и там тебя... ты... в общем...

— И ты не стал меня искать…

— Не стал.

— А почему там, на Кипре ты…

— Ты была такой счастливой невестой. Если бы ты узнала, что я жив? Что я не женат?

Опускаю голову, качая ею из стороны в сторону. Да, помню, как узнала от мамы про Тамерлана и вздохнула с облегчением.

— Я упустил своего Светлячка, он упорхнул от меня. Навсегда.

Его слова бьют наотмашь. Навсегда.

Именно так. Все кончено уже давно. Теперь нас связывает только желание спасти нашу дочь.

Только почему во рту горько, словно я выпила чай из полыни?

— Ладно, Тамерлан. До завтра.

— До завтра.

Вижу, что он поднимает руку, то ли желая пожать мою, то ли желая провести ладонью по моему животу. Его кисть беспомощно зависает.

А я еле сдерживаю стон.

Мне хочется, чтобы он меня коснулся. Мне хочется, чтобы он меня коснулся!

Мне хочется…

Не так давно в одном старом фильме я услышал фразу, которая показалась удивительно справедливой.

У человека нет страшнее врага, чем он сам.

Да. Именно так.

Я сам себе враг. Только я, никто больше. Сам совершил ошибку. Одну, но самую губительную для себя.  Самую разрушительную.

И мне кажется, что сейчас я совершаю еще одну. Сознательно приближая к себе любимую женщину, я так же сознательно удаляю себя от нее.

Я стараюсь быть предельно вежливым, предупредительным. Веду себя корректно, скромно, даже не по-дружески. Просто ровно.

Как посторонний.

Я и есть для нее посторонний. Пустое место.

Нужен только для того, чтобы спасти ее ребенка.  Я уверен, если бы не случилась эта страшная болезнь я бы вообще вряд ли узнал о том, что Зоя овдовела. А если бы и узнал – сомневаюсь, что она подпустила бы меня к дочери.