Книга Мы не твои, страница 53 – Элен Блио

— Можно. Бог один. Он есть любовь.

Любовь.

Нет, только не это… Только не любовь.

Повторяю, понимая, что это бессмысленно.

Я уже увяз в ней, как в сладком меду, увяз так, что не выбраться.

Я люблю её эту девушку с нежным чириканьем, мягкими руками, сладкими губами.

Я никогда не видел ее лица, но это не важно.

Все не важно.

Я люблю…

Это очень больно — любить. Я это знаю. И мой брат знает. Мы с ним остаемся вдвоем на этой смотровой площадке у обрыва, и думаем о любви. Каждый о своей. Почему-то я уверен, что Тамерлан тоже думает о любви.

— Почему люди не летают, а, Там?

— Почему не летают так, как птицы? Вспоминаешь классику, да?

— А почему нет? Сейчас бы расправил крылья и полетел.

— Ты можешь прекрасно полететь и без крыльев.

— Каким образом? — снова усмехаюсь, заранее понимая, что он скажет.

— Простым. Займёшься реабилитацией, и не будешь дурить.

— Давай об этом дома поговорим, хорошо?

— Хорошо. Ты… ты сегодня с утра вроде был в другом настроении, что случилось?

— Ничего. — не могу же я сказать, что у меня слуховые галлюцинации?

Или это были не галлюцинации? Если я реально слышал голос Зои? Но тогда… Тогда я должен сказать Тамерлану? Может быть она сейчас где-то тут, совсем рядом? Ходит с каким-то… с каким-то мужиком?

А если я обознался? Я дам брату ложную надежду и…

Нет, нельзя. Так нельзя.

Мы долго стоим на площадке, приходят какие-то люди, я отчетливо слышу шарканье шагов, Тамерлан отвозит меня в сторону. Кажется, ему самому нужно быть тут, стоять со мной. Смотреть. Разница только в том, что он видит. А я — нет.

— Тут реально красиво?

— Да, здорово. Хотя… конечно на Родине горы круче, и красивее. Даже сравнивать нельзя.

— Почему бы нам не уехать туда, а? Ну, ты ясно, бизнес, а я, мама? Почему ты не отправишь нас? Это… из-за Алиевых, да?

— Нет. Алиевых больше нет. Все. Не осталось никого. Их дальняя родня перевела все в свой клан. В бизнесе это называется поглощение.

— Я в курсе, ты забыл, что я еще и на экономическом учился?

— Не забыл. Хорошо бы тебе было его закончить. Мне нужен толковый специалист.

— Я бы не смог на тебя работать.

— Посмотрим. Пока я хочу, чтобы вы с мамой были рядом. Вы моя семья. Я вас люблю. Я… мы почти потеряли друг друга. Хочу, чтобы сейчас мы были вместе.

Снова звук шагов по каменной дорожке. осторожные шаги — это Воробушек прилетел.

— Тамерлан Александрович, я готова… ваша мама уже в машине.

— Да, мы идем, Наденька…

— Она тебе не Наденька! — не успеваю заткнуться, понимая, что Воробушек еще тут, и слышит.

— Ревнуешь, братец?

— А если — да? — наглею, или вернее набираюсь храбрости.

— Я тебя услышал. Ладно, ты налюбовался видами Троодоса? Горы Олимп?

— Налюбовался, — самому весело, меня нисколько не обижают слова Тамерлана. Да, я не могу любоваться видами, но… по сути это мое решение. Я его принял. Может, оно и неправильное, но…

Обратная дорогая тяжелая, дико ноет спина, ног я почти не чувствую, но они тоже болят, это называется фантомные боли. Когда болит то, чего нет. Они у меня есть, но болеть вроде бы не должны. Я зверею понемногу. Скриплю зубами, стараюсь принять удобную позу, а потом…

Потом чувствую руку Воробушка, которая ложится на мое колено и тихонько гладит его. Очень осторожно. Я понимаю, что она старается сделать это незаметно. Но мне хорошо. Очень хорошо. Я кайфую. А еще через какое-то время голова Надюши оказывается у меня на плече. Она дышит ровно. Спит. И я стараюсь не двигаться, не обращая внимания на боль в суставах, в теле. Не хочу потревожить ее сон. И… мне обалдеть как нравится вот так сидеть. Ехал бы и ехал…