Книга Мы не твои. Том2, страница 80 – Элен Блио

Теперь не могу. Или просто она стала более закрытой? Или закрытой для меня?

Мне все еще сложно осознать, что это может быть так. Что она… Надя, мой Воробушек все еще невеста другого мужчины. Что она… была с ним.

— Всё тут. Со мной. – она аккуратно поднимает руку, и кладет ладонь себе на грудь. – Всё время со мной. Даже когда… даже когда я теряла память оно было тут.

— Надя… - беру её руку, подношу к губам. Господи, так много хочу ей сказать, и так о многом надо спросить. Но не могу разорвать объятия.

И всё еще кажется, что слова нам помешают. Что нам проще и лучше совсем без слов.

— Я… я…

— Что?

— Люблю тебя… - говорит и прячет лицо у меня на груди.

И я чувствую, что внутри разливается блаженное тепло и покой. И сердце грохочет как драм-машина. Хочется кричать. Потому что она сказала это!

Она! Моя Надежда!

И… в этот момент я, наконец понимаю, что такое счастье.

Нет, не то, что она сказала сейчас. И не то, что говорила раньше. И не то, что происходило с нами когда-то. И не наша встреча.

То, что она просто есть на этой земле, что она жива – вот это и есть счастье.

И если даже она сейчас скажет, что любит меня как друга, как брата, но её сердце отдано другому, этому проклятому и везучему викингу, я все равно буду счастлив. Потому что счастлива она.

— Ильяс…

Не хочется говорить, хочется еще помолчать. Продлить эти мгновения.

Но я понимаю, что времени у нас не так много, что скоро может вернуться Слава, что мне нужно еще раз познакомиться с Ником, рассказать, что я его отец – если Надя разрешит сделать это сейчас.

Нужно, наверное, поспешить начать разговор.

Но я молчу, только снова поднимаю её за подбородок, чтобы прижаться к губам.

А вообще… если и стоит о чём-то говорить, то о самом главном.

— Ты выйдешь за меня?

«Ты выйдешь за меня?»

Вот так просто. Просто четыре слова, которые могут перевернуть мир. После которых можно быть бесконечно счастливой. Или не быть.

Я бы ответила «да» не раздумывая.

Четыре года назад.

А сейчас…

Я молчу, и смотрю на него, понимая, что пауза слишком затянулась.

Ильяс рассчитывал услышать «да». Сразу.

А я почему-то молчу.

— Надя… я…- вижу, как дёргаются уголки его губ, он пытается улыбаться. – Воробушек мой, не пугайся, я сказал это чтобы сразу обозначит свои намерения. Они серьезные. Более чем. Я приехал сюда для того, чтобы вернуть тебя. Тебя и нашего сына.

Он прижимает меня к себе, чувствую его ладонь на своей голове, гладит как ребенка.

— Воробушек, прости, я снова сделал всё не так. И ты заслуживаешь другого, просто я…

— Знаешь, о чём я мечтала тогда? – поднимаю голову, чтобы видеть его глаза.

— Тогда? О чём?

— Мы были тут, в этом отеле. Помнишь, как ты начал плавать, как Самад помогал тебе? Он повез тебя на море, ты думал, что я не знаю…

— А ты знала?

— Видела. Да. Издалека…

— И что? Это было очень весело? – Он как-то горько усмехается.

— Нет, совсем нет… Я… Я мечтала, что ты обнимаешь меня.

— А я… разве я не обнимал тебя тогда? – его глаза темнеют.

— Не так. Я хотела, чтобы ты обнимал меня вот так как сейчас.

— Как?

— Чтобы ты стоял на своих ногах, и обнимал меня. Вот так вот прижимая к себе, чтобы гладил по голове, заглядывал в мои глаза. – усмехаюсь, какая я была тогда маленькая, наивная. Совсем ребенок.