Книга Мы не твои. Том2, страница 33 – Элен Блио

И я рискую оказаться в таком же положении, в котором оказался тогда, четыре года назад Тамерлан. Когда он узнал, что у него есть дочь, и понял, что не может быть ей отцом.

Я не должен допустить этого!

Я… Чёрт возьми, я не могу все потерять снова!

Это… это как снова сесть в инвалидное кресло, стать слепым! Да еще и остатки разума потерять…

Почти теряю, когда вижу последнее фото.

Надя, Ник и… Слава. Счастливая семья. Почти.

— Воробушек, прости меня…

— Илик…

— Надя… Что с тобой? Ты… ты плачешь? Что случилось?

— Все… нормально…

— Надя, что-то с тобой? С Ником? Ты… ты ждешь ребенка, да? Что-то с ним?

— Нет… я… я не жду никого. Я просто… устала. Пожалуйста, не мучай меня. Просто… дай мне время.

— Время? Надя, я потерял столько времени! Я… я прилечу завтра и заберу вас, хочешь? Только скажи «да», Воробушек! Скажи «да»!

«Скажи «да».

Вот так, просто? Я скажу «да» и он приедет за мной? И… что дальше?

Дальше нас ждет долгая и счастливая жизнь? И я должна в это поверить? Однажды я поверила, да.

Думала, что растопила холодное сердце мажора.

Слишком болезненным оказалось возвращение в реальность.

Правда, тогда, четыре года назад, я все-таки мечтала о том, что Ильяс одумается, поймет, что совершил ошибку!

И ведь… почти так и было? Да?

Закрываю глаза.

Воспоминания! Как же было проще тогда, когда их стерли! Вернее, когда была закрыта дверь, ведущая в комнату, в которой они лежали…

Мне не хочется вспоминать. Но сейчас мне это нужно.

Очень нужно. Чтобы сделать выбор. Чтобы ответить правильно.

Чтобы сказать «да» мужчине, который достоин.

Или не сказать. Никому.

* * *

— Добрый вечер.

— Слава. – такая открытая улыбка, светлая, хочется улыбаться в ответ.

— Надя. – почему-то смущаюсь, и чувствую слабость в теле.

Весь день провели на ногах, я устала, голова кружится, перед глазами темные круги.

Проваливаюсь, падаю, лечу…

Прихожу в себя, не понимая, сколько времени прошло. Минута, пять, двадцать?

Кира сидит рядом, держит меня за руку.

— Слава Богу! Я уже «скорую» вызвала, а их все нет.

— Зачем «скорую»? Не надо.

— Надюш, ты без сознания лежала полчаса почти! Как не надо! В твоем положении. Мало ли что! Ребенка хочешь потерять?

— Нет, - испуганно смотрю на неё, краем глаза замечаю фигуру, маячащую у двери гостиной. – Простите, я… не хотела.

— Глупенькая, понятно, не хотела. Я тоже, балда, таскала тебя весь день за собой. Тебе отдыхать надо больше…

— Там… ужин… остынет все, вам надо… сына кормить.

— Сын мой уже покормился, - улыбается Кира, - не маленький, похватал уже со стола.

Чувствую, как кровь к щекам приливает. Неловко как.

Попала в чужой дом, и тут из-за меня такие хлопоты!

Через пару минут появляются врачи. Раньше я почти всех докторов и фельдшеров в городе знала. Папа со многими работал, да и мама тоже. Эти незнакомые, и почему-то я этому рада.

Не хочу, чтобы кто-то знал, что я вернулась домой.

Кира сама им говорит о моем диагнозе, хотя, можно ли назвать беременность диагнозом?

Почему-то мне неловко перед Славой, который явно слышал о том, что я в положении, хотя мать его из комнаты вытурила.

Меня осмотрели, давление измерили, спросили о сроках, о том бывало ли раньше подобное, пью ли я витамины, в общем, наверное, все те дежурные, стандартные вопросы, которые задают в таких случаях. Позже фельдшер о чем-то шепталась с Кирой.