Книга Мы не твои. Том2, страница 28 – Элен Блио

Чёрт… я бы в такой ситуации… если бы узнал, что любимую женщину бросил какой-то подонок, я бы… нашел, разыскал, и навалял бы хорошенько.

Да уж, Илик… что ж ты себе-то не навалял?

Сжимаю зубы. Сейчас понимаю какую ошибку я совершил, когда решил остановить поиски. Что двигало мной?

Страх узнать, что Нади больше нет?

Да. Он был. Особенно после того, как я узнал о нескольких страшных ДТП в той области, куда уехала Надя. В этих авариях погибли девушки. Похожие на Воробушка девушки, с ярко-рыжими волосами. Я читал в газетах статьи об этих происшествиях, там даже были фамилии погибших, потерпевших…

Нет, Нади среди них не было. Это точно. Но после того как я покопался в этих делах мне стало так жутко… Жутко, что однажды я открою очередную статью, и увижу там знакомую фамилию.

А еще… наверное еще мной двигала обида.

Конечно. Как без нее?

Я был обижен.

И гордость не позволяла бегать за ней. Если она не хочет меня видеть, быть со мной, значит…

Значит что, Ильяс?

Сейчас я смотрю на фото улыбчивого мальчишки и думаю, что не даром во всех религиях гордыня – страшный грех.

А я дурак. И это, увы, не лечится.

«Спасибо, Надя, он замечательный, мне хочется больше фото. Если можешь…пришли, где вы вдвоем»

Отправляю на свой страх и риск.

Надежда снова что-то пишет, но не отправляет. И еще, и еще…

Проходит, наверное, час. У меня уже нет надежды на то, что она ответит. И я ругаю себя за то, что попросил еще фото.

Я слишком давлю на нее. Так нельзя. Я должен быть… должен стараться быть мудрее, спокойнее.

Мне нужно исправить столько ошибок!

Телефон оживает, моргая синим огоньком. Пришло сообщение. И еще одно. И еще…

Открываю, и мне кажется, что я получаю удар с ноги по дых.

То, что я вижу на фото просто сбивает с ног.

Бросаю телефон. Подхожу к окну, рву на себя балконную дверь, и в номер врывается ледяной северный ветер. Сухой и безжалостный…

Сообщение. Еще одно. Еще сообщение.

В первый день их не больше пяти. Просто приветствие. Просто вопрос «как дела»? Просто желание узнать, как там Ник, мой сын, его сын.

Я ведь знала, что так будет. Стоит Умарову узнать о моем малыше как начнется вот это вот все.

Наверное, подсознательно именно поэтому я не захотела выходить на связь. Не пожелала сообщить о том, что Ильяс Александрович стал отцом моего ребенка.

Не хотела, чтобы он вмешивался в мою жизнь, чтобы начал управлять мной – управлять они умеют.

Стал бы решать за меня – где моему малышу жить, как жить, чем заниматься, где учиться, кто его должен воспитывать.

Да, возможно он говорил бы о том, что старается помочь, что мальчику лучше будет с обеспеченным отцом, и мне лучше смириться с этим.

Тогда мне казалось, что я не вынесу этого.

Не смогу.

Особенно если Ильяс предложит мне быть вместе, а я все время буду думать, что это только из-за того, что я оказалась беременной. Только из-за ребенка.

Но… в какой-то момент ведь я простила его? Захотела вернуться, выслушать, рассказать о своем положении.

Судьба распорядилась иначе.

Когда-то Ильяс сказал мне, что в его вере есть такое понятие – кадар. Судьба.

Все предопределено.

Вот и я решила, что раз все случилось именно так, то все предопределено.

Но сейчас…

Каждое его сообщение заставляет сердце радостно сжиматься. Я хочу ненавидеть себя за это и не могу.