Книга Мы не твои. Том2, страница 102 – Элен Блио

Я занимаюсь сыном. Попутно ищу для него няню и сад. И подумываю, как бы открыть здесь салон – возможно сначала как филиал Кириной сети. Что-то мне подсказывает, что мы тут задержимся не на два месяца, а чуть дольше. И, возможно, будем приезжать еще не раз…

Ильяс не против моей работы, он это сразу озвучил, да и я не могу без дела.

Только…

Только одно меня немного беспокоит.

Илик так и не рассказал обо мне своей семье. И про свадьбу тоже пока молчит.

А я сама не решаюсь ничего сказать. Просто наслаждаюсь своим счастьем.

Пока в один прекрасный день Ильяс не сообщает мне о том, что ему нужно уехать.

А когда возвращается – меня ждёт сюрприз.

*Стихотворение А. Кочеткова. «Баллада о прокуренном вагоне».

Я вспоминаю фразу, которую Тамерлан сказал мне однажды.

Главный враг человека – он сам.

Так и есть.

Важно это понимать.

Я теперь очень хорошо понимаю. Когда-то разрушил жизнь самого близкого мне человека. И поплатился.

Правда, судьба меня пощадила. И не просто пощадила. Дала мне редкий подарок, который я, увы, не сразу смог оценить.

Вернее, нет, я оценил, очень даже оценил. Но… принять этот подарок тогда не смог.

Именно потому, что сам был себе врагом.

Придумал теорию искупления грехов своих.

Заставил страдать тех, кого больше всего люблю.

Чуть не потерял навсегда единственную, самую главную женщину моей жизни.

Сейчас я каждый день просыпаюсь пораньше, чтобы посмотреть, как она спит. Просто посмотреть. Радуюсь тому, что могу её видеть.

Но… честно говоря, рядом с ней я был бы счастлив, даже если бы так и оставался слепым парнем на коляске.

Смотрю на своего Воробушка и боюсь дышать. Не хочу будить, потому что до сих пор каждую ночь почти совсем не даю ей спать.

Я очень жадный. Мне всё время мало.

Скверный характер все-таки дает о себе знать. Головой понимаю, что она устает, что ей быть может больно, что я слишком требовательный. Но все-равно не могу остановиться. Желаю ее так сильно.

Наваждение моё.

Любовь моя. Страсть.

Нежная, трепетная. Моя.

От кончиков пальцев и до макушки.

Моя девочка. Моя женщина.

Чёрт, я ведь должен её беречь! Обещал её отчиму, а сам…

Она уверяет меня, что всё хорошо, но я же вижу легкие тени, которые залегли у неё под глазами…

Ну, ничего, я дам ей отдохнуть. Скоро… Но недолго.

Вижу, как дергается уголок ее рта. Глаза не открывает.

— Опять смотришь? – улыбка её становится шире.

— Смотрю. – раз уж меня раскрыли, могу еще и потрогать, протягиваю руку, поглаживая её атласную кожу.

— И что мне с тобой делать?

— Любить.

— Люблю…

Нежные пальцы ласкают мою шею, она покрывает легкими поцелуями мои скулы, щеки, лоб, добирается до губ.

Дрожу - так мне хорошо. Сжимаю в объятиях.

Моя…

Иногда накрывает дикий ужас, что я мог её потерять.

Та авария. Если бы урод, что влетел в их машину ехал бы быстрее? Или траектория его движения была чуть иной?

Или «Скорая» приехала бы на несколько минут позже? Врачи были бы не столько квалифицированы?

Запрещаю себе эти мысли. И все равно…

Знаю, что я Надя порой думает об этом.

А еще я размышляю о судьбе…

Часто.

Если бы я не связался бы с Алиевыми, не оболгал бы Светлячка? Если бы не было всей этой жести? Да, отец остался бы жив, Тамерлан был бы счастлив с Зоей.

А я?

Встретил бы я своего Воробушка?

— Ильяс, о чем ты опять думаешь?