Книга Тихоня для волчьей стаи, страница 30 – Элен Блио

Утром пошла в комнату Егора, чтобы забрать вещи и увидела, что он там не один. С ним были две девицы, одна из которых – та самая моя подруга, которая рассказала парню о том, что я девственница. Я забрала вещи, вышла молча. Конечно, они меня видели. Повезло, что одна пара уезжала в город, прихватили меня, довезли до дома, видимо поняв, в каком я состоянии.

Сказать, что это был худший Новый год в моей жизни? Нет. Худший был намного раньше.

Когда мама с папой погибли, и я ждала в приюте, пока меня не заберут родственники. Руководство детского дома делало все, чтобы дети получили праздник.  Были и Дед Мороз со Снегурочкой, и много-много подарков, и вкусный стол – не казенный, сотрудники сами наготовили, принесли свое, домашнее. Все воспитанники были в восторге. А я… Я просто знала и помнила, как это бывает дома, когда оливье готовит не тетя воспитатель, а родная мама.

Я не любила это вспоминать. Как и не любила думать о том, что лучше бы мне было остаться в детдоме, а не уезжать с тетей Катей, папиной сестрой.

А вообще, когда я стала жить сама, отдельно, я отмечала праздник весело. До утра смотрела дурацкие «огоньки» предпочитая ретро, пела песни, выпивала одна бутылку самого простого шампанского, готовила себе то, что любила… Да-да, именно оливье, селедку под шубой, пюре с отбивными, покупала хорошие овощи – бакинские помидорчики, маленькие огурчики, оливки и маслины, обязательно вяленое мясо – балык или карпаччо, буженинку. И торт.

Всегда пекла сама «Наполеон» по маминому рецепту. Каким-то чудом сохранила её тетрадку, куда она записывала то, что любила готовить.

Обычно в Новогоднюю ночь я не спала до утра. Ложилась уже засветло. Соответственно вставала после обеда, когда уже спускались сумерки.

Но эта Ночь была необыкновенной. Другой.

И проснулась я рано утром. От солнышка, слепящего глаза, от дивного аромата кофе.

— Доброе утро, принцесса.

— Доброе утро, Дед Мороз.

Мне казалось, что я буду как обычно стесняться, зажиматься, не знать, куда деть глаза и алые щеки. Но, мне было так хорошо и комфортно с этим человеком, что я совершенно забыла о стеснении.

— Как спалось?

Улыбался он хитро, прекрасно зная КАК мне спалось!

Разве может человек меньше чем за сутки стать настолько близким и родным? Да, что там за сутки? За несколько часов! Я чувствовала, что и я тоже стала ему близкой…

— Кофе?

— Кофе в постель? Как здорово! Мне еще никто не приносил кофе в постель…

Сказала и тут же осеклась, и… вместо того, чтобы застыдиться своих слов улыбнулась.

— Я знаю, детка. Вернее…я надеюсь на это.

— А я вру. Приносили. У меня в детстве иногда голова болела сильно, давление падало. Мама с утра поила меня кофе с молоком и сахаром. Прямо в постели.

— Мама это хорошо, маме можно. Твоей маме я разрешу все.

Я не хотела расстраиваться и говорить, что мамы у меня давно уже нет.

— Так с молоком и с сахаром?

— Без сахара. Ты же принес торт?

— Как ты догадалась?

— Ну, разве можно утром первого января пить кофе без тортика? Ой, неужели «Наполеон»? Ты просто волшебник! Как ты…угадал?

Ярослав смотрел на меня очень внимательно.

— А если я знал?

— Что?

— Знал, что ты будешь встречать со мной это утро?

Я замерла. Неужели он говорил правду? Но… тогда получалось, он знал, что купит у Стеллы именно меня? Он хотел купить именно меня?