Книга Тихоня для волчьей стаи, страница 153 – Элен Блио

— Стас, успокой ее, Влад, забери их с мамой, везите всех к нам.

Водитель подогнал мой внедорожник. Я положил Стасю на заднее сидение, разложив его так, чтобы ей было удобно.

Я не понимал, почему она не хочет вернуть облик человека. Но…я чувствовал, что ей нелегко. Может, она переживет этот стресс лучше, если останется оборотнем?

Неожиданно я услышал ее мысль. Одну короткую, но очень ясную мысль.

«Я не хочу быть человеком. Я хочу остаться волчицей навсегда».

Мне было очень уютно лежать на ковре из овечьих шкур перед горящим камином. Я смотрела на огонь и не думала.

Волчице проще было не думать.

Я не могла понять, что случилось со мной и почему я не могу вернуться в другое тело, в тело человека.

Я пыталась, правда.

Но пыталась плохо.

Я не хотела возвращаться в мир, где нужно было отвечать за свои поступки.

Не за убийство. Нет.

Дело было не в убийстве, которое я совершила.

Хотя… не совсем я. Вернее я была не одна.

Тетка помогла мне. Если бы не она…

Я прикрыла глаза. Те, кто утверждают, что бесконечно можно смотреть на огонь – ошибаются. Трудно бесконечно смотреть на огонь, если ты видишь в его пламени кровь и мутные зрачки убийцы.

— Любимая, как мне помочь тебе?

Он опустился рядом со мной, обнял меня рукой, почесывая за ухом. Меня словно током прошивало от его прикосновений. Мне так хотелось раствориться в нем! Но я старалась лежать неподвижно, заставляя себя не вырываться из объятий Альфы. И я знала, что он чувствует это. И я в ответ чувствовала его боль.

Мне нужно было что-то сделать с этим. Побороть свою слабость и… уйти?

Я ведь не имела права быть с ним.

Я усомнилась в нем.

Я хотела покинуть его.

Я! Та, для которой он сделал так много!

Та, которая говорила о любви и обещала быть рядом вечность.

— Стася, милая, принцесса моя… Прошу тебя! Дай мне знак, как я могу помочь? Как?

Я молчала. Только крупные слезы катились из огромных волчьих глаз.

Внезапно мне стало горячо и тесно. Рядом со мной лежал не человек. Волк. Оборотень. Его лапа лежала поверх моей холки, теплый влажный нос тыкался в шею.

А мне было стыдно. Так стыдно…

В голове, наконец, отчетливо сформировалась мысль, которую он должен был прочитать.

«Прости меня».

Он посмотрел на меня, в его серых глазах была такая тоска!

И мне так хотелось помочь ему, но…

Не получалось. Ничего не получалось. Словно я была заколдована.

Как когда-то в детстве, когда тетка опаивала меня травами, запечатывая все глубже мою личину волчицы.

Я так и не смогла до конца понять за что она меня так ненавидела? И почему в конце концов встала на мою сторону.

Я хотела бы поговорить с ней, но поняла, что тетка пропала. Стелла каким-то образом упустила ее. Стелла! Которую все вокруг оказывается знали как опытную ведьму!

Может быть, Стелла могла бы помочь мне? Может быть, мне следовало попросить Ярослав привести ее ко мне?

«Милая, я не хочу пока прибегать к каким-то радикальным мерам, если тебе нужно сейчас побыть в волчьей шкуре – то значит нужно. Возможно, тебе нужно исцелить какие-то раны, которые не сможет исцелить сущность человека».

Да. Он был прав. У меня были раны.

Часы и часы лежа перед камином я вспоминала. Детство, маму и папу, счастливое время. Их руки, всегда соединенные. Их губы, шепчущие слова любви друг другу и мне. То, как по вечерам они по очереди читали мне сказки и купали меня в ванной. То, как мы готовили праздничные обеды и ужины, папу, колдующего над отбивными и маму, которая наводила порядок после его готовки и смеющаяся над тем, какое количество грязи может оставить после себя гениальный повар. И торт «Наполеон».