Книга Мне все равно, страница 37 – Элен Блио

Вчера ведь Ольга Александровна говорила с мамой.

Вообще, конечно, это прямо «Камеди-вумен».

Директриса, наш обожаемый в жирных кавычках «Ксенон», как я понимаю, была в шоке после моего демарша – когда я сбежала, не пошла в её кабинет оправдываться за выходку на физре. Сначала она устроила трэш нашей «классухе», а потом позвонила маме.

Надо знать мою маму. Она всё спокойно выслушала. А потом ответила, что если в элитной гимназии у ребенка воруют вещи прямо во время урока, то надо звонить не родителям ребенка, у которого украли, а родителям тех, кто это сделал. И директрисе крупно повезло, что её дочь, то есть я, решила вопрос по-своему. Потому что, если бы дочь позвонила ей и сообщила о том, что она голая сидит в раздевалке, в школе бы через пять минут была полиция, и телевидение.

Моя мама стоматолог, уж что-что, а пугать людей она умеет…

После директора позвонила классная и тоже выслушала отповедь про мажоров и безнаказанность.

Мне, разумеется, тоже от мамы слегка досталось, я попросила прощения, пообещала, что больше не буду, ну и… рассказала про Рому.

И про его помощь, и про то, что он племянник моей Анфисы.

— И он тебе нравится? – хорошо, что мама это спросила когда Сашка ушёл отдыхать.

— Не знаю. – пытаюсь солгать, как будто получится! – да, мам, нравится.

— Несмотря на все его выкрутасы.

Пожимаю плечами. Что поделать? Как раньше говорили – сердцу не прикажешь?

Я пыталась. Да. Очень старательно уговаривала себя на то, что мне всё равно. Не смотрела на него в школе, совсем. Не замечала.

Игнорировала его реплики – он сообразил, что я нифига не физик, и постоянно троллил, особенно, если приходилось что-то отвечать у доски или с места.

На физкультуре тоже несколько раз докапывался. Да и на литературе тоже.

И тот конфликт тоже произошёл на литературе

Мышка заняла мой любимый столик. Непроизвольно улыбаюсь. Интересно, это значит, что мы с ней в чем-то похожи? Раз выбираем одинаковое? Или просто совпадение?

Кофе она заказала самый обычный, капучино, а я больше люблю раф, или латте. Да и сырники… Я все-таки заказал к ним ещё бейгл с мягким сыром и лососем.

Лера смотрит в окно. Грустно так смотрит. Вспоминает что-то?

Сестру?

Да, меня эта информация реал размазала. Но я пока не готов возвращаться к состоянию драмы. Не могу. Надо жить дальше. Хотя признаться Лере кое в чём я, наверное, должен.

— Ваш кофе, - стараюсь обаять своей фирменной, как её назвал мой рекламщик – «тридцать два наповал» улыбкой, - барышня Лера.

Быстрый взгляд на еду, и на меня. Серьёзный и спокойный. Но к этому я, наверное, уже привык. Ставлю поднос на стол, разгружаю. Тяжелую керамическую кружку с каштановым рафом и тарелку с сырниками перед ней. Свой кофе, сырники и бейгл - напротив. Убираю поднос на соседний столик.

Мышка греет руки обняв чашку, пробует аккуратно.

— Вкусно.

— Анатолий будет рад.

— Часто сюда ходишь?

— Часто видишь меня на первом уроке? – ухмыляюсь, и вижу, что мне удается добиться от неё улыбки.

— Я, честно говоря, не следила.

— Почему?

Лера пожимает плечами, поворачивается к окну, снова игнорит меня.

Чёрт. Сложно с ней. Вообще, в принципе всё сложно. Я знаю, что хочу ей сказать, но не знаю как. И с чего начать.

Как говорит всегда Анфиса – начинай с главного. Ага! Как же! С главного – это просто признаться, что я тупорылый баран. Она правильно тогда сказала, имбецил! Потому что кто еще вот так делает?