Книга Ты мне никто, страница 83 – Элен Блио

И я очень боюсь, что мы с ней уже зашли за черту невозврата.

— Я тебе совет дам, племяш, если ты любишь – надо бороться. Если она достойна тебя – борись.

Легко сказать – борись! А как?

Что мне сделать?

— И еще такая вот простая истина. Мало кто любит прощения просить. Но это работает.

Прощение…

Достоин ли я вообще её прощения?

Стараюсь изо всех сил забыться. Так и не решился ни на прощение, ни на борьбу.

По течению плыву. С пацанами только на репетициях общаюсь, на Тора и его Лерку смотреть больно. Особенно когда думаю, что мог бы вот так с Селеной.

Просто сидеть рядом. Просто дышать. Просто обнимать.

Целовать.

По ночам в аду горю. Только её вижу. Да и днём. Куда ни посмотрю – везде она.

Вечером спешу к Тору, недалеко от въезда в поселок замечаю на тротуаре коляску. Неужели Глеб? Вроде похож. Не очень понимаю, почему он один. Хотя… если коляска нормальная, то он же в состоянии и сам управлять? Или… может что-то случилось?

Выхожу из тачки, догоняю.

— Привет.

— А, брательник, ну, здоров. Какими судьбами? – Глеб ухмыляется, но глаза настороженные, не очень-то он мне рад, что и понятно.

— Ты почему один?

— Тебе отчет предоставить? Я, вообще-то совершеннолетний.

— Ясно. Помощь нужна? – говорю, скрипя зубами.

— Твоя? Нет. Извини. Как-нибудь уж сам управлюсь. Адьос.

Прикольно. Я тоже так говорю – адьос. Это совпадение, или… признак родства?

— Давай я тебя отвезу.

— Давай ты отвалишь, а? И от меня, и от моей сестры?

— Я от неё давно отвалил.

— Неужели? Просто отвалил и всё? А то, что она из-за тебя две недели в клинике валялась? Что она… А… - машет тощей рукой. – Иди ты…

— Я-то пойду. А ты как поедешь? Тут гололед сплошной! И горка.

— Разберусь. Если что – не велика потеря, да? Кто я? Просто тупой калека… и ты снова будешь у папеньки главный наследник. А может, ты меня еще и подтолкнешь, а?

— Да пошёл ты…

Обида и ярости клокочут в одном котле. Бесит, бесит! Всё бесит! Реально, пошёл он… далеко и надолго!

Быстро иду к машине, сам чуть не падаю, поскальзываясь. В этом году совсем перестали сыпать реагенты, и чистить. Хоть бы песка что-ли накидали!

Слышу сдавленный вскрик и какой-то шум, поворачиваюсь и вижу, как коляска с Глебом действительно быстро-быстро катится с горки. Туда, на проезжую часть. Да, машин там, обычно не много, но… вижу что вдалеке светофор красный, и как раз на нём стоят. Загорится зеленый и они поедут. И Глеб туда же, с горы… прямо под колеса. Тормоза у него или отказали, или просто не действуют. Или… не хочет тормозить?

Не думая, бросаюсь наперерез. Только бы успеть. Я понимаю, схватить коляску не получится. Только сбить. Что я и делаю, наваливаясь всем телом.

Чувствую, как обдираю снова кожу, едва успевшую поджить. И нога та же самая снова подворачивается.

Мы с Глебом смотрим друг на друга. Оба тяжело дышим. Я вижу, как у него дрожат губы. От страха, что ли?

По дороге с рёвом пролетают тачки, сорвавшиеся на зеленый.

— Спасибо, брат…

Я в шоке. Реально в шоке!

Моего Глеба привозит домой… Коршун! Это вообще что?

Вижу из окна как он выгружает коляску, как помогает Глебу сесть. Подвозит к двери. Слышу, как тётя Даша, открыв дверь радостно причитает.

Он что… он в гости пришёл?

Во мне злоба клокочет такая, от которой самой тошно. Чувствую желчь в желудке, горечь. Прислоняюсь к двери спиной.